Под маской власти когда рушатся стены

Глава 8. Голос в темноте

Оповещение пришло вечером.

«Фондовая секция библиотеки. Срочная перерегистрация каталога. Нужен один представитель от каждой учебной пары. Сегодня. 22:00».

Диана не сразу поняла, что это касается её.

А потом вспомнила.

Пары. Академические. Обязательное участие.

И — Влад.

Проклятье.

Она попыталась отказаться. Написала преподавателю, приложила ссылку на другие графики. В ответ пришло строгое: «Вы назначены ответственными. Перемещения по расписанию невозможны. Просьба быть на месте вовремя».

Она сидела перед ноутбуком, закусив губу.

Значит, снова он.

Значит, снова вместе.

Она думала, что после вечеринки прошли дни. А прошли часы.

Сердце сжалось.

Библиотека ночью была другой.

Тёмной. Пыльной. Призрачной. Огромные окна глядели в пустоту, полки тянулись вверх, как деревья в лесу, а старые настенные часы отстукивали не время — а напряжение.

Диана пришла в 21:58.

Он уже был там.

Стоял, прислонившись к стене, в чёрной рубашке с расстёгнутым верхом и сером пиджаке. Волосы — чуть растрёпанные. Наушники — в одном ухе. Листал телефон.

Увидел её — и не улыбнулся.

Но и не отвернулся.

— Привет, — сказала она тихо.

— Привет, — отозвался он. Голос был усталым, хрипловатым.

— Ты давно…

— Минут десять. Не хотел опаздывать. И не хотел, чтобы ты пришла первая.

Она не ответила.

Он посмотрел на неё, и во взгляде было… странное. Тепло? Беспокойство? Или вина?

— После вечеринки… — начала она, но он перебил:

— Я не для тебя это делал.

Она резко подняла взгляд.

Он отвёл глаза.

— Я для себя. Не мог больше видеть, как они… — он замолчал. Сжал челюсть. — Неважно.

— Это важно, Влад.

— Нет. Лучше забудь. — Он резко обернулся к двери архива. — Нам туда.

Фондовая секция находилась внизу. Узкие лестницы. Древние стены. Книги, пахнущие временем. Лампы светили тускло. Всё казалось затхлым, из другого века.

Им выдали каталог. Бумажный. Без сканера. Нужно было сверять вручную: номера книг, их состояние, соответствие записям.

Молчали.

Первый час — полностью.

Он проверял полки сверху. Она — снизу. Писали в одну таблицу. Старались не касаться. Не смотреть.

Но напряжение росло. Как жара в закрытом помещении.

Потом Диана не выдержала.

— Почему ты всё время бежишь?

Он замер.

— Я не бегу.

— Нет. Бежишь. Всегда. Сначала — к агрессии. Потом — прочь. Сначала вмешался. Потом ушёл. Сначала сказал, что я не твоя. А потом — что им не позволено. Так кто я, Влад?

Он медленно опустился на корточки рядом с ней. Было темно. Тени от полок падали на его лицо, как маска.

— Ты — человек, который меня бесит. Потому что… я себя рядом с тобой не узнаю.

— Это отговорка.

Он вздохнул. Сел на пол, прислонился к полке.

— Я не хороший. Ты это знаешь?

— Да. — Она смотрела прямо. — Но я не спрашивала, кто ты. Я спросила — почему ты бежишь.

— Потому что… если я остановлюсь — ты станешь реальной. А я не знаю, как быть с настоящим.

Тишина.

Только капанье воды где-то в глубине библиотеки. Скрип полок.

Она села рядом.

Не близко. Но достаточно, чтобы чувствовать его тепло.

— Влад, я не хочу, чтобы ты меня защищал. Я не ищу спасителя.

— Тогда чего ты хочешь?

— Честности. Одной минуты честности.

Он повернулся.

В его глазах было что-то новое.

Сломанное. Настоящее.

— Я увидел тебя в первый день. В этой нелепой кофте. С рюкзаком. С наивными глазами. И мне стало… страшно. Потому что ты была другая. Не как они. И я понял: если ты останешься — ты сломаешь всё.

Он опустил глаза.

— А я был тем, кто всё держал в порядке. Кто создавал правила. Ты — их не нарушала. Ты их переписала. Своим существованием.

— Поэтому ты меня ненавидел?

— Нет, — тихо. — Я себя ненавидел за то, что хотел тебя.

Она выдохнула.

Медленно. Тяжело.

— Я не просила, чтобы ты меня хотел.

— Я знаю.

Тишина.

Он закрыл глаза.

— Но я больше не могу делать вид, что это не так.
Он закрыл глаза и долго не открывал.

В этом молчании не было холодности — только усталость. Такая, которая скапливается не за день, а за годы. Та, которую не умыть водой и не снять сном.

— Ты знаешь, — сказал он негромко, — я вырос в доме, где слова ничего не стоили. Только действия. Только сила. Если ты не контролируешь — тебя уничтожают.

Она молчала.

— А ты пришла и сказала «спасибо» библиотекарю. Посмотрела в глаза уборщице. Спросила у старого преподавателя, не помочь ли ему донести папку. Ты… была доброй. Не как «роль». А как воздух. Просто — была. Как будто это нормально.

— Это и есть нормально, — тихо сказала Диана.

— Не для меня.