Под музыку Вивальди

Глава 01.

Дмитрий Морозов.

Стираю с лица пот, поднимаясь с тренажёра. Мышцы приятно ноют, а вот травма ноги всё ещё даёт о себе знать.

Ставлю заметку вечером заглянуть к новой массажистке, которая пришла незадолго до меня. Или она не массажистка? Парни что-то говорили, обсуждая выдающиеся формы, но я в тот момент был слишком занят изучением личных заметок, чтобы понимать, чего ждать от собранной разношерстной команды.

Кое с кем успела познакомиться Натка, сделав свои пометки, которые тоже оказались кстати. Наблюдения психолога, безусловно, хороши: портрет, все дела. Но личным впечатлениям я привык доверять едва ли не сильнее, чем мнению специалистов.

На данный момент меня больше всего беспокоит Нестеров Никита. Перспективный парень, настроенный на борьбу, но вот характеристика… Конфликт во время матча может иметь отрицательные последствия, если имел место быть неигровой момент.

За неделю притирочных трень ничего о произошедшем выяснить не удалось, а знать надо.

Как найти подход к закрытому от всех пацану, чтобы избежать повторения в дальнейшем? Не знаю. Пока не знаю, но обязательно найду ответ на данный вопрос.

Второй, кто вызывает опасения: новенький. Прибыл в расположение базы сегодня, успев навести шороха.

Сильный игрок, универсал. Но с характером и самообладанием беда, конечно. Впрочем, судить по первому дню я тоже не могу: сам был в их возрасте, сам горячился, сам совершал необдуманные поступки. Казалось порой, что мир несправедлив, и только я один могу выстоять всем ветрам назло.

Достаю айфон и вбиваю в заметки план дел на первую половину дня.

Привык в больничке просыпаться в пять: тишина, в коридорах только дежурные медсестры шуршат, и никаких процедур, звуков из соседних палат, посетителей…

Клиника позади, но привычка осталась. И не только осталась, ещё и Наташке передалась, пока обитала у меня. Теперь вечерами выносит мозг, что подружки её на вписки ездят, а она, как школьница, укладывается спать в девять часов.

Режим наше всё, но этот аргумент не действует.

Смартфон в руке начинает вибрировать и губы сами собой растягиваются в улыбке:

— Знаешь мудрую пословицу?

— Отстань, — тут же огрызаются сонным голосом. — Чтобы я ещё хоть раз приехала к тебе ночевать…

Фоном что-то грохочет, следом раздаётся отборный мат, выданный звонким женским голосом.

— Ты бы осторожнее ходила, Нат. Твои проклятия я готов пережить, но если твои соседи присоединятся, мне будет трудновато вывозить. Кого убила?

— Задела по касательной. Но ты мне зубы не заговаривай. Помнишь, что ты обещал?

Останавливаюсь у плана эвакуационного выхода и рассматриваю стрелки на схеме. Чешу переносицу, вздыхаю… Короче, всячески оттягиваю ответ, потому что забыл…

— Наташ, я…

— Нет-нет-нет, — прерывает сестрёнка, — только не говор, что ты не помнишь…

— Не помню, Нат, — покаянно сознаюсь. — Привык жить по графику, а потом расслабился. Здесь же совсем другой мир…

— У вас, мужиков, всегда свой мир, Дима. Мир козлов, которые плюют на женские дела! В четыре часа я тебя жду у универа. И не смей опаздывать!

Не успеваю возразить, как единственная родственница — горячо любимая, и от того максимально вредная — бросает трубку.

«В четыре часа у меня тренировка, Наташ. Так что извини…» — мысленно отвечаю, силясь вспомнить, куда она собиралась меня потащить.

Учитывая, что на прошлой неделе мы трижды посещали выставки, а на позапрошлой я водил их с подругами в кино, забыть очередную идею сумасбродной сестры простительно. К тому же, в её услугах свахи я ни капли не нуждаюсь: в женском внимании недостатка нет.

***

Листаю наброски, ожидая, пока великовозрастные балбесы выстроятся в шеренгу, чтобы начать разминку.

Дисциплина на уровне дна или близка к тому, поэтому первым же пунктом помощникам прописываю принять меры по устранению данного… хм… недочёта. Не будет дисциплины, не будет результатов. А у нас дороги назад нет, только вперед, иначе бы не взялся.

— Куин, — вспоминаю. — Тебя медики просили зайти утром. Остальным приготовиться.

— Давай, королева, шевели булочками: Карэн Георгиевич ждать не любит.

— Два круга, — рявкаю, потому что на невозмутимом лице спокойного ирландца вспыхивают пятна. — Гараеву три. Затем второй блок.

С блоками разминки каждый из них знаком, справятся. Отхожу в сторону, где негромко переговаривается тренерский состав. Решаем первостепенные задачи, набрасываем план.

Ирландец возвращается на поле, я коротким кивком головы отправляю его бегать, чтобы позже присоединиться к разминке.

— В выходные ещё двое приедут, пометь, — напоминаю помощнику, сбрасывая вызов.

Наташка из глухой обиды перешла в нападение.

После нескольких звонков на телефон начали сыпаться сообщения, которые я смахиваю, оставив чтение на перерыв.

Уверен, что там витиеватые проклятья и куча гневных слов, которые можно приравнять к порче.

Всё-таки я неплохо знаю свою сестру.

К концу перерыва, когда я благополучно отвлекаюсь на изучение документов, осознаю, что сестру я знаю хреново.

Открываю последнее сообщение, которое содержит вложение.

Наташка за рулём моей тачки демонстрирует голливудскую улыбку и свежий маникюр. На одном пальце.