Под музыку Вивальди

Глава 04.

Лада Виноградова.

Складываю ноты в папку и слегка морщу нос, когда улавливаю ноты знакомого парфюма. Слишком знакомого для того, чтобы я обрадовалась появлению мужа.

Пока ещё мужа, если быть точной.

— Ты была великолепна, — передо мной на футляр скрипки ложится роскошный букет бордовых роз.

Роскошный, бесподобный и до приторности правильный, потому что правильный муж должен дарить жене бордовые розы. Уж не знаю, в каких правилах это прописано, но на каждое выступление я получаю именно такой букет.

— Благодарю, — сдержанно киваю, даже не думая поворачиваться.

Смысл? Я и так знаю, что увижу.

Подтянутая фигура, упакованная в запредельно дорогой костюм, безупречно сидящий на в меру подкаченных плечах. И не потому что ему лень, а потому что даже в этом Виталий привык быть сдержанным. Идеальная причёска, соболиные, как сказал бы художник, брови. Выразительный рот, привычно изогнутый в усмешке. Но даже снисходительная усмешка какая-то… Ненастоящая…

Липовая…

Такая же, как и наш брак: до тошноты правильный и словно выставленный напоказ.

— Даже не посмотришь на меня? — мужчина за спиной не повышает голоса, но я-то знаю, что скрывается за его спокойным тоном.

Передёргиваю плечами, показывая, что его предложение мне неинтересно. На самом деле этим жестом я не только выказываю неповиновение, но и маскирую страх.

Да, мы в концертном зале, в гримёрке. Да, здесь полно людей и в каждую секунду могут войти посторонние. Да, здесь он не посмеет ничего мне сделать. Но я слишком хорошо изучила Виталия.

— Я тебя не звала, — всё-таки проговариваю, старательно контролируя тон. Надеюсь, со стороны звучу твёрдо, а дрожь улавливает только внутренний заяц, который трясётся, завившись в уголок.

— Не звала. Я пришел сам. Впрочем, как и всегда. Да, Лада?

Виталий сокращает расстояние между нами, остановившись вплотную ко мне. Оголённой кожи спины касается ткань пиджака, а во мне вспыхивают старательно спрятанные в памяти ощущения.

Ощущения горящих полос, которые щедро дарит плеть, умело используемая моим мужем.

Почти бывшим мужем. Почти…

— Или ты забыла, что бывает, когда перестаёшь слушаться?

Подаюсь вперед, позабыв о скрипке. Задеваю край, и цветы летят на пол, мягко стукнувшись о паркетный пол. Тугие бутоны даже не растрепались, чего нельзя сказать обо мне.

Ногти впиваются в ладони, раня нежную кожу, но давая силы молча принимать присутствие Вита. Со злорадной ухмылкой повторяю сокращение имени, зная, как он ненавидит это.

Вит. Вит. Вит.

Мерзкий, гадкий человек, столько лет играющий роль любящего мужа.

Подлый изменщик и продажная тварь, не побрезговавшая деньгами моего отца. Талантливый подонок, водивший меня за нос. Я ничего не забыла? Ах да, похотливый извращенец, прячущий свою гнилую сущность.

Теперь, кажется, все главные эпитеты и характеристики озвучены. Пусть пока мысленно, но скоро… Совсем скоро суд, на котором я перестану молчать. Мне уже нечего терять, поэтому я почти не боюсь.

— Ты не даёшь забыть, — выдержав паузу, перешагиваю цветы, подобрав длинную юбку концертного платья.

Спину жжёт от пристального взгляда, но я держусь. Изучила его повадки, особенно за последний год. С тех пор, как застала его со своей лучшей подругой. Изумительное зрелище: он, она и наручники…

Кажется, там было что-то еще, но я успела зафиксировать только это, прежде чем выскочила из спальни, зажимая рукой рот.

Долго стояла над раковиной, пытаясь заплакать. Долго… А потом он выломал дверь в ванную комнату…

Боже… Зачем я сейчас решила вспомнить именно тот день? Так же хорошо всё начиналось сегодня: прекрасное утро, замечательно отыгранная партия, овации, комплименты почётных гостей, приглашённых на юбилей нашего коллектива…

— По-о-омнишь, — тянет почти бывший муж, и я уверена в том, что уголки его губ приподняты в улыбке. — Хорошая девочка.

— Лад, — дверь в гримёрку распахивается, демонстрируя взъерошенную шевелюру нашего настройщика.

Мишаня на все руки мастер и отлично заменяет звуковика, настройщика, даже костюмера, если нужна помощь в подборе цвета или фасона.

— Миш, я почти всё… — начинаю, благодарно смотря на него. Как же я рада этому парню-празднику, появляющемуся иногда как чёртик из табакерки. — Осталось только переодеться…

— Погоди с переодеванием. О, здрасьте, — делая вид, что только заметил Виталия, Миша изображает жестом снятую шляпу, — мы тут по работе. Я чего пришёл-то…

— Извини, — впервые за весь разговор оборачиваюсь к супругу, — рабочий момент.

— Понял, не буду вам мешать. Жду тебя в машине, милая. Не роняй больше, — к груди прижимаются розы, которые я вынуждена подхватить руками, а на щеке запечатлевается влажный поцелуй.

«Держать лицо» — так называется разыгранная сценка в мире Виталия.

«Ненавижу» — так она называется в моём мире.

Миша молча провожает спину Вита взглядом, и только после этого отбирает у меня цветы.

— Вытри кровь, Лад, — подаёт мне бумажную салфетку, наблюдая, как я промакиваю небольшую царапину, оставленную острыми шипами.

— Спасибо.

Скомканный платочек летит в корзинку для мусора, а платье подтягивается вверх, чтобы скрыть проявившийся изъян.

Удивлена? Нет. Правда, нет. Чего-то подобного я ожидала, но думала, что каверзу Виталий заготовил где-нибудь за пределами дворца.

Можно сказать, мне повезло, что отделалась небольшой ранкой. Если бы, кстати, взяла букет в руки, могла бы исколоть пальцы. А так…

Мелковато стал плавать благоверный, мелковато… Выдохся или в машине меня ждёт более масштабный перфоманс? Наверняка он уверен, что я не посмею ослушаться, и явлюсь пред царские очи, чтобы показать свою покорность.

Когда-то я считала проявление сдержанности данью уважения нашим отношениям. Вдолбила себе в голову, что обязана быть благодарна за всё, что он делает для меня, пока не раскрыла глаза. И измена Виталия была всего лишь первой ступенькой на пути к моему прозрению.