Под музыку Вивальди

Глава 06.

Дмитрий Морозов.

Музыка к главе: Антонио Вивальди, Vanessa-Mae «Storm»

С Иваном, прилетевшим из Валенсии, знакомство выходит, в общем-то, ожидаемо спокойным.

Слушая размеренный рассказ о прошлой команде и семье, удивляюсь одному: что может связывать такого домашнего мальчика (а иначе назвать язык не поворачивается) и натурального распиз… разгильдяя Гараева. Они же как небо и земля, но Иван отзывается о друге исключительно в уважительном ключе.

Оставив недоумение при себе, отправляю Потапова искать раздевалку, переодеваться и быть готовым к началу тренировки. Комнату и соседа подберем ему после. Сомневаюсь, что он на постоянке останется жить на базе. Из всех прибывших у него единственного уже сложившаяся семья и маленькая забавная дочка, фотографию которой он с гордостью продемонстрировал.

Вздыхаю, вспомнив любопытные глазки и забавные хвостики, украшенные яркими бантиками.

Ребенок… Что-то недостижимое для меня.

Мечтал когда-то, да. Думал с теплотой о будущем: буду приезжать домой и подхватывать маленькую пуговку. Всегда знал, что у меня будет дочь.

Но мечты остались в прошлом, вместо дочки — сестра — неугомонная и дерзкая, которая заполнила пустоту в сердце.

И работа. Любимое дело, отцовский бизнес, травмы… На личную жизнь времени не осталось.

Прохладный ветер на открытом поле обдувает кожу, стоит только скинуть ветровку.

Пока парни строятся, обмениваясь приветствиями, обсуждаем с тренерским составом планы на предстоящую неделю. В ближайшие два дня меня в расположении не будет, поэтому ставлю задачи, пользуясь случаем. Позже мы еще раз соберемся и обговорим детали, а сейчас делаем пометки, на что стоит обратить внимание.

Стандартная разминка, упражнения, бег.

Рус орёт на Сабиева, витающего сегодня в облаках, а я наблюдаю за сыгранностью Потапова с татуированным Гараевым.

— Обрати внимание, — толкаю в плечо Васнецова. — Дай им завтра дополнительное время, пусть отработают передачи. Леднёв с ними.

Сам же отхожу в сторону и облокачиваюсь на стопку конусов: нога снова даёт о себе знать. Как раз к доку и собираюсь, чтобы сделать снимок и понять, должно так быть или нужна корректировка в обезболах, потому что назначенные тупо не спасают.

И то ли боль усиливается, то ли фотография потаповской дочки… Не знаю…

Смотрю словно сквозь время и вспоминаю тот день, который оборвал разом все мечты.

— Куда ты собрался? Завтра игра, приедут…

— Пап, не начинай, — перебиваю, зашнуровывая кроссовки. — Всё помню. Отыграю bellissimo, — изображаю восторг, с которым итальянцы обычно произносят это слово. — Не могу сейчас, опаздываю.

Вылетаю из дома и бегу до ближайшего цветочного магазина, где выбираю самый шикарный букет. Двадцать семь белых роз, перехваченных белой лентой.

Двадцать семь дней со дня нашего первого поцелуя.

Двадцать семь ночей, которые я провел с мыслями о Ней.

Двадцать семь утр, когда я улыбался своему отражению, зная, что Она ждёт.

Двадцать семь вечеров жарких прощаний и обещаний присниться.

Лада очень любит такие штучки: посмотреть на небо из разных уголков города и представить, что на нас смотрит одна звезда. Придумать, что придет во сне, если я, засыпая, буду представлять её, а она меня.

Как самый послушный и влюблённый парень, выполняю любые желания своей девушки, радуясь её улыбке. И засыпаю, смакуя в воспоминаниях её вкус.

Сегодня у Лады отчётный концерт. Я, как почётный гость, спешу занять место в первом ряду. Она стеснялась и отнекивалась, но я воспользовался батиными связями, чтобы достать билет.

Хочу разделить с любимой её триумф.

Хочу любоваться её плавными движениями и тонкими пальчиками, сжимающими смычок.

Хочу посылать свою энергию, которая — я уверен — поддержит Ладу.

Хочу… Хочу вручить ей цветы и кольцо, ждущее в кармане своего часа.

Я выбирал его накануне, светясь не хуже новогодней гирлянды. Продавщицы посмеивались, показывая мне варианты, пока я перебирал и не мог определиться. Хотелось особое: нежное, но строгое, изящное и будто бы хрупкое, как моя Ладушка.

Наконец, кольцо было найдено и упаковано в миленькую бархатную коробочку в виде бутона розы. Белой розы, так любимой моей девушкой.

Скоро… Скоро оно окажется на пальчике Лады и я услышу заветные слова…

Возможно, родители не обрадуются. Возможно, даже скажут, что рано, но… Чёрт побери, я уверен в себе! Уверен в том, что любовь, переполняющая моё сердце, одна. И на всю жизнь. Так скажите мне, есть ли смысл терять время, потому что «рано»?

Пафосное представление начинается с занудной речи приглашённых гостей. По одному они проходят на сцену, вспоминают свои достижения, молодость. Путаются в словах и начинают заново, пока зрители понимающе кивают: а как же? Заслуги, регалии, воспитание поколений…

Слушаю вполхуха, рассматривая зал.

Больше всех меня интересует, конечно, Виноградов — отец Лады. Мы не знакомы лично, но я рассчитываю сегодня на очную встречу, чтобы сразу, как принято, свои намерения обозначить.

Нахожу его сидящим в соседнем ряду и беседующим с каким-то прилизанным мужиком. Мажу взглядом мимо, изучая жену Виноградова. Из рассказов Лады знаю, что мать у неё строгая и властная, привыкшая держать руку на пульсе. Это отражается на её внешности: высокая женщина в теле, с высокой прической, зализанной до состояния строительной каски.

Виноградова сидит с идеально ровной спиной и гипнотизирует сцену. Я тоже перевожу внимание на конферансье, провожающего последнего гостя.

Судя по программке, сейчас начнутся выступления выпускников. Моя Лада выходит третьей, аккомпанируя своему учителю, и завершает своим сольным выступлением концерт.