Под музыку Вивальди

Глава 12.

Дмитрий Морозов.

Музыка к главе: Екатерина Цветаева (эстрадная скрипка) «Вивальди Лето»

Стоя на лоджии и смотря на просыпающийся город, жалею, что не курю. Сейчас бы не помешало затянуться, чтобы прочистить мозг от свалившейся информации.

Лада, наплакавшись, уснула, продолжая даже во сне всхлипывать, а мне потребовалось уединение, чтобы подумать.

Если кратко… Да какое на хрен кратко?! Сломанная жизнь девчонки в угоду чужим амбициям и желании достичь верхушки финансовой пирамиды… И куда привело это желание? Куда?

Отец сказал, что уничтожит тебя…

Глупая юная девочка, решившая пожертвовать собой, чтобы спасти меня…

Сжатый кулак летит в стекло, и только звук разлетающихся осколков приводит в чувство. Физическая оболочка утратила чувствительность. Есть только душа, которая сейчас истекает кровью, раскромсанная на мелкие фрагменты.

Столько лет, столько попыток забыть, столько порушенных надежд ради чего?

Ради удовлетворения амбиций Виноградова? Во имя самолюбия Леонтьева?

Почему?

Хочется заорать, чтобы вопрос услышала вселенная и дала ответ. Только сможет ли любой из ответов вычеркнуть время, прожитое по отдельности?

Эта ночь решила всё. Не понадобились слова, чтобы понять и прочувствовать — живо. Внутри всё живо и горит. Горит так, что готово взорваться рядом с Ладой.

И у неё тоже. Каждый её стон, каждый вздох, пойманный мной, каждое движение и ласка — всё про них же, про чувства.

Слова значат многое, но иногда молчание говорит куда больше. В нашем случае именно так и получилось. И всё же… всё же…

Отец сказал, что уничтожит тебя…

Как могла она поддаться и поверить, не рассказав, не поговорив? Неужели я бы не нашёл способа её защитить? Конечно, нашёл бы! Увёз бы, спрятал бы…

Упираюсь лбом в холодное стекло и невесело усмехаюсь: вон он, второй шанс, который само провидение подарило нам. Сколько нитей судьбы надо было перебрать, чтобы неожиданно свести нас в неожиданном месте и неожиданное время?

— Дим!? — хриплый ото сна и слёз голос Лады нарушает мои размышления, и я тут же отбрасываю мысли, спеша развернуться к ней.

Но она не даёт. Обвивает руками пояс и утыкается носом между лопаток, щекоча кожу спины дыханием.

— Ты чего встала? Рано же.

— Не хочу без тебя.

— Я приду.

— Вместе, ладно?

— Ладно, — соглашаюсь, перебирая тонкие пальчики.

Это осторожное «вместе» на самом деле очень многое значит для нас. Лада прячет за ним свои страхи, я…

Я получаю возможность доказать, что смогу. Что все те слова, застывшие в воздухе много лет назад, не были пустыми звуками.

— Вместе, — отбросив лишнее, улыбаюсь и, повернувшись, тяну Ладу на себя.

Простыня, которой она укрыта, падает вниз, когда её ноги обхватывают мои бёдра.

Вместе…

***

— Можно? — Лада забирает из мои рук лоток с яйцами и решительно отталкивает в сторону. — Я сама приготовлю.

Наш поздний завтрак должен был делать я и подать в постель, но моя женщина решительно выбралась из-под одеяла и потребовала выдать ей рубашку.

Теперь я, не моргая, слежу за тем, как она ловко перемещается между холодильником, плитой и столешницей, готовит… Да нет разницы, что она готовит. Главное, она делает это в моей рубашке и на моей кухне!

— Что-то не так? — замечаю, как Лада заглядывает в один шкафчик, второй, будто что-то ищет.

— Да нет, всё… Нормально всё, — закрывая очередную дверцу, вытаскивает блинную сковородку, о существовании которой я до этого дня не знал.

Квартирой после ремонта я особо не занимался, мелочи типа посуды и белья покупала Натка, поэтому в ванной можно увидеть задвинутый в угол декоративный цветок, на полотенцах вышитые узоры, а на полке женские духи.

Стоит в голове только сложить два плюс два, как моя улыбка становится шире. Ревнует! Ревнует же!

Не спрашивает, не предъявляет, но нервничает.

— Я не великий спец по выпечке, — отбираю солонку, половина которой уже высыпана в миску, — но, кажется, блины делают из муки, а не соли.

Отодвигаю всё, что вытащено и разложено на столе, усаживаю туда Ладу и встаю так, чтобы наши смотреть глаза в глаза.

— В моей жизни были женщины. Разные женщины, Лад. Сначала срывался, пытаясь забыть. Позже успокоился, но и евнухом не стал. Наверное, не надо объяснять, что я считал твой брак счастливым и успешным?

Она мотает головой, а я продолжаю, удерживая в своих ладонях любимое лицо:

— Нам многое предстоит узнать… Чёрт… До сих пор кажется, что сон, — отвлекаюсь, но, собравшись, возвращаюсь к начатой теме. — Я свободен. Всё, что ты видела здесь, покупала Наташка. Помнишь мою сестру? Она по-прежнему суёт любопытный нос везде. Лад… У нас нет возможности исправить ошибки, которые мы совершили, но…

— Но мы можем их избежать в будущем?

Пока я подбираю слова, моя умница заканчивает фразу.

— Можем, Лад. Если ты готова.

Готова же?

Кажется, проходит целая вечность, прежде чем меня обнимают за шею. И, соединив наши лбы, шепчут:

— Конечно, готова. Димка… Я так долго тебя ждала…