Под музыку Вивальди

Глава 14.

Дмитрий Морозов.

Возможно ли познать большее счастье, чем то, которое день за днём дарит моя Лада?

Мы вместе, и эта мысль расправляет крылья.

Мы вместе, и этот факт перечёркивает всю боль.

Мы вместе, и я наполняюсь новым смыслом и идеями.

Мы вместе, и… Теперь нас трое!

Я мало знаю о беременности и детях целом. Я не имею понятия, что происходит с женским организмом и чем это всё нам грозит. Слухи и обрывки фраз более успешных в отцовстве приятелей — вот то, о чём я думаю.

Но я уже бесконечно счастлив от самых важных букв, сложенных в слова: три-четыре недели беременности.

Моя Лада, моя девочка, моя долгожданная мечта носит в себе доказательство нашей с ней любви!

По коже проходит озноб, а руки трясутся так сильно, будто я часа четыре без перерыва делал жим лёжа.

— Это…

— Это гол, Дим, — смеётся Лада, напряжённо ловящая эмоции на моём лице.

Без труда могу догадаться, что именно она там видит. Счастье. Радость.

Безграничную веру в нас и наше будущее.

— Практически рука Бога*, — подхватываю смех моей женщины. А потом подхватываю её и кружу. Кружу. Кружу.

— У меня сейчас голова оторвётся, — Лада упирается руками в мои плечи, и я сожалением останавливаюсь и отпускаю её.

Теперь я обязан относиться к ней ещё бережнее, стараясь угадать её настроение.

Мне придётся научиться, но я уверен, что эти уроки будут самыми желанными.

— Посмотри, здесь есть фотография.

Лада вытаскивает из коробочки небольшой листочек с чёрно-белым изображением. На нём какие-то мутные разводы, точки, линии. Я ни черта не понимаю, но ведомый её объяснениями могу представить себе очертания маленького человечка.

— Кажется, я вижу, как он профессионально готовиться бить по мячу, — со всей серьёзностью вожу подушечкой указательного пальца по снимку.

— Да ну тебя, Дим. Там ещё размер с горошину!

— Вот, — отрываюсь от фотографии и целую Ладу. — Горошинка же круглой формы. Значит, футболистом будет.

— Не сомневаюсь. Ты и девочку на ворота поставишь, да?

— Я могу, — подтверждаю.

С ней я реально могу всё.

У меня проблемные парни в команде, со своими чувствами и передрягами. И для каждого я научился находить нужные слова. К каждому нашёл ключик, благодаря Ладе. Она не только разогнала темноту, окружающую меня, но и впустила свет в этот город.

Теперь я многое вижу её глазами. И это…

Чёрт! Глаза печёт от подступивших эмоций. Я прячусь в волосах своей девочки и вдыхаю её неповторимый запах. Все неприятности остаются за пределами нашего с ней мира.

Мне необходимо решить в кратчайшие сроки вопрос с её разводом. Это первостепенная задача. Как — пока не знаю. Леонтьев та ещё сволота, бьющая по всем фронтам.

Малейший промах может стать губительным. Я хожу будто по минному полю и понятия не имею, когда мой следующий шаг окажется фатальным.

Хотел обсудить дальнейший план с Ладой, но теперь я сотню раз подумаю, прежде чем напоминать о её муже.

Её будущем бывшем муже.

Мы проводим идеальный вечер вместе. Ужинаем, смотрим выбранный Ладой ромком, а потом она засыпает, трогательно устроив голову на моих коленях.

От неудобной позы мышцы сводит до судорог, но я терплю, позволяя боли трансформироваться в злость, а злости стать катализатором идей. Дерзких, неправильных, рискованных. Я каждую из них тщательно обдумываю и к утру имею два плана, на которые вполне можно поставить.

Лада просыпается от звука моего будильника. Вскакивает, непонимающе трясёт головой, встречается с моими глазами.

— Димка-а-а, — тянет виновато. — Зачем? Ты мог бы разбудить меня или переложить, или…

— Или оставить как есть. Мне приятно знать, что ты выбираешь меня… даже в качестве подушки.

Силюсь улыбнуться, но спазм сковывает даже горло. Прокашливаюсь и неловко встаю, пошатываясь. Стараюсь незаметно поморщиться и, минуя ванну, иду к аптечке, чтобы закинуться двойной дозой обезбола.

С этим всем тоже нужно решать. Я должен быть примером для своего сына. Должен быть опорой и поддержкой, а не несчастным калекой, которого корёжит от минимальной нагрузки.

Я адекватно оцениваю свои шансы, поэтому в моменте решаюсь на консультацию с ещё одним специалистом.

— Дим, — Лада подходит сзади и утыкается носом между лопаток. — Прости.

— За что? — хмыкаю. — Это скорее я должен просить прощения за странное утро. Вместо поцелуев бегу за таблетками.

— Но ведь… — Лада сильнее стискивает мою талию и оставляет горячее дыхание на коже. — Утро ещё не закончилось?

***

— Дмитрий Саныч, вы светитесь.

Гараев, прислонившись к воротам, лыбится во все тридцать два. Вместо упражнений сложил руки на груди и смотрит на меня с вызовом.

В этом парне есть что-то… Что-то заставляющее присматриваться к нему в попытке разгадать. Пожалуй, он один из немногих, кого я пока не разгадал полностью. Чувствую подвох.

— Влюбились? — эта татуированная с головы до ног детина даже не думает пасовать перед прямым руководителем. — Познакомите?

— Обязательно познакомлю, Гараев.

Подцепляю носком кроссовка валяющийся мяч и отправляю в его направлении, подкручивая в верхний левый угол. Он играючи подхватывает передачу и начинает набивать, рисуясь.

— Красавчик. Оценил, — поднимая вверх руки и тут же, пользуясь его увлечённостью, сбиваю набиваемый мяч вторым. — Будь готов к любым неожиданностям.

— Учту, — поднимает оба мяча и прицельными бросками перекидывает их в корзину. — Вам бы тоже того… Подготовиться.

— Не понял?

Парни из команды заканчивают пробежку и направляются ко мне, чтобы поздороваться.

Эмиль бросает на них взгляд и подаётся вперёд.

— Был здесь утром один. Леонтьев. Знаете такого? О вас спрашивал.

— С кем разговаривал?

Напрягаюсь, конечно. Появление Ладиного мужа никак не вписывается в моё представление о нём. Удивил.