Под музыку Вивальди

Глава 17.

Лада Виноградова.

Музыка к главе: Vanessa-Mae, DJ Soloman «Classical Gas»

Домой Эмиль привозит меня поздним вечером. После клиники мы с ним посетили самые неожиданные места: от городского рынка до городского кладбища, где провели не меньше часа, блуждая между могил.

Как объяснил Гараев, наши перемещения были всего лишь отвлекающим манёвром на случай внезапной слежки. И как же он оказался прав!

Когда мы выходили через центральные ворота, я заметила мелькнувшее лицо доверенного человека своего мужа. А это значило только одно: Виталий не оставил меня в покое.

Охрана, сопровождавшая нас, приняла удар на себя. Парни просто въехали в неприметную машину, заблокировав ей выезд. И пока знакомый моего мужа выяснял, кто виноват, а кто прав, мы с Эмилем смогли уехать и оторваться.

Шпионские игры не для меня. Поэтому, приехав в квартиру Димы, я первым делом иду в душ и смываю с себя усталость. Затем готовлю на скорую руку овощное рагу, переключая мысли с негативных на позитив.

Мне нельзя волноваться и испытывать сильные потрясения. Они вредны крошечному человечку, решившему появиться во мне в этот трудный жизненный период. Но вместо слабости я ощущаю колоссальную силу, которую придаёт маленькое сердечко, бьющееся во мне.

Чего бы мне ни стоило, я выношу его и рожу. Рожу для мужчины, любовь к которому вела меня вперёд все эти годы.

Дима приходит поздно. Часы давно отсчитывают новые сутки, когда хлопает входная дверь и квартиру наполняет энергетика её хозяина. От него волнами расходится злость и ярость, которые он старательно гасит при виде меня.

— Как всё прошло? — спрашивает шёпотом, протягивая ладонь, но не касаясь моего живота. — Как он?

Дима получил и прочитал все мои отчёты в сообщениях, но они, конечно, не могут заменить живого общения. Поэтому самые важные слова я приберегла для нашего разговора глаза в глаза.

— Эмиль молодец. Передай ему меня благодарность. Он слишком быстро умчался.

— Передам, — кивает Дима, — продолжая удерживать ладонь в миллиметрах от моего живота. — Можно?

— Можно, — разрешаю и тут же чувствую обжигающее через одежду прикосновение.

Пальцы Димы ледяные, при этом его касание ощущается горячими волнующим кровь.

— Дим, — тоже понижаю голос, — я хочу тебе показать… У меня есть снимок. Только не здесь. Хочу показать, где мы будем вдвоём, понимаешь?

Он понимает. Не раздеваясь, идёт в прихожую и молча достаёт мою верхнюю одежду, терпеливо ожидая, когда я натяну джинсы и футболку.

Помогает мне, перехватывая футляр со скрипкой, не задавая ни одного вопроса. Он понимает меня лучше, чем я сама.

Усадив в машину и заботливо пристегнув, оставляет на губах короткий поцелуй. Заводит двигатель и везёт меня в наше место.

Там, на мосту, где мы признавались друг другу в чувствах, я достаю скрипку и начинаю играть. Молча, глядя в глаза самому главному человеку в жизни.

Мелодия льётся неровно. Местами обрывается, местами уносится на самый верх, чтобы ухнуть с высоты и оглушить тишиной.

Дима слушает, неотрывно следя за моими пальцами.

Уверена, он понимает всё, что я хочу донести до него и на что у меня не хватает обычных слов. Я доношу свои ощущения и эмоции единственным привычным способом — играя.

— Вот он, — опустив смычок, вытаскиваю черно-белый кадр. — Ты уже с ним знаком, но… Это он, Дим. Наш малыш, у которого бьётся сердце и который очень хочет, чтобы его ждали и любили.

Мой идеальный мужчина хмурит брови и беззвучно шевелит губами. В свете луны разглядывает каждую точечку и чёрточку, спрашивая меня всё, что говорил специалист ультразвуковой диагностики.

Я повторяю буква в букву, стараясь ничего не упустить. Морщу лоб, напряжённо вспоминая и воспроизводя пошагово то время, когда вошла в кабинет.

Разглаживаю вертикальную морщинку на лбу своего персонального Деда Мороза, сокрушающегося, что не он, а чужой мужчина возил меня в клинику. У нас особенный случай и я совершенно не виню в этом Диму. Но винит себя он.

Тогда я привожу один самый весомый аргумент, переключающий внимание моего загруженного проблемами любимого. С разрешения врача, естественно, намекаю своему Морозу на самые сокровенные желания и делаю первый шаг. Он подхватывает мою инициативу, забирает её и мне остаётся только покориться тому, чьи губы жадно ищут мои и чьи руки надежно прижимают моё тело к своему, обещая никогда не отпускать.

Я взлетаю, одурманенная нашей ночью и нашими оголившимися чувствами. Они искрят, как искрим мы — потерявшиеся, но нашедшие друг друга звездочки этой бесконечной Вселенной.

Утро встречает нас невыспавшихся, но абсолютно счастливых.

Потянувшись, я ускользаю от Димы и бегу в кухню, чтобы приготовить для него сытный завтрак. Для себя заливаю мюсли, щедро засыпая в пиалу порезанное зелёное яблоко. С наступлением беременности мои вкусы начинают меняться. Я ловлю каждое это изменение и фиксирую в памяти, как радостное событие.

Меня делает довольной даже тошнота, потому что она подтверждает чудо, развивающееся под моим сердцем.

Кажется, я чувствую шевеления своего крохи, хотя это абсолютно невозможно. Но я всё равно прислушиваюсь и чувствую! И Дима тоже их слышит, потому что мы оба самые ненормальные родители на белом свете. Мы каждую секундочку ждём нашего малыша, желая купать его в своей любви с первых минут его жизни.

Я точно знаю, что Дима будет лучшим папой! Он уже лучший папа и самый лучший мужчина!

Моё восторженное настроение не портит даже затеянная уборка, которой я отвлекаюсь, проводив Морозова в клуб. У парней вот-вот состоится важный матч, к которому Дима усиленно готовит команду. При этом он успевает заниматься ногой, твёрдо решив избавиться от хромоты до дня нашей свадьбы.

Я не знаю, когда она состоится, но жду этого дня, чтобы с гордостью сменить фамилию на «Морозова».