Под охраной Ангела

Глава 4.3

— Ты умеешь готовить? — Алекс не только должен был отомстить ей за использование прозвища, но и на самом деле интересовался, способна ли девушка заботиться о ком-то. Он до сих пор не мог отделаться от мысли, что хочет продолжения банкета: принести ей цветы, увидеть в каком-то милом платьице, гулять по парку, держась за руки.

— Вот попробуешь — и скажешь! Отец говорит, что не хуже, чем в их столовой... — Ксюша закашлялась, едва не договорив "в штабе" — не хватало только самой ляпнуть, что отец служит в полиции. Она схватила прядь своих волос, поднесла к носу и, почувствовав тот же аромат курева, фыркнула. — Всё, иди! Дверь за тобой! Я тоже хочу быстро помыть голову! Сейчас принесу полотенце и чистые вещи!

Алекс не мог отвести взгляда от девушки, которая в секунду превратилась в аккуратную кошечка. Обычно все, с кем он спал до этого, не сильно переживали, как всё происходит — им было достаточно снять с него штаны поскорее. И уж точно никто не собирался его кормить или следить, чтобы он пошёл на работу в чистой одежде.

— Отпустишь меня? — он кивнул на её ноги. Те до сих пор крепко держали его, не давая сделать ни одного шага. И сразу увидел, как девушка смутилась — Ксюша, разговорившись с ним, совсем не заметила, как продолжает обнимать. Она опустила ноги, и Алекс, подхватив её, снял с комода — хоть ей ничего не стоило спуститься самостоятельно. Парень просто хотел снова прикоснуться, почувствовать её соблазнительное и такое податливое тело в своих руках. — Неси своё полотенце! — вздохнул он.

Ксюша сбегала в родительскую спальню, достала спортивные штаны, футболку, полотенце побольше — бросила всё на стиральную машинку в ванной, и, оставив Алекса одного, скрылась на кухне. Когда Матвеев вышел в отцовской одежде, девушка не смогла сдержать сентиментальной улыбки: футболка подошла ему отлично, а вот брюки оказались коротковаты, не доставали до щиколоток и выглядели по-хипстерски.

— Здравствуй, папочка! Ты не говорил, что вернёшься из командировки сегодня! — расхохоталась ему в лицо девушка. Алекс провёл ладонью по влажным волосам и, заметив пустой стол, решил подыграть девушке — театрально стукнул кулаком по воздуху и сказал строгим басом:

— Где ужин, дочь?

Дашкевич, услышав вопрос, расхохоталась, впадая в истерику.

— Ты не представляешь, как похоже!

Хотя водительское удостоверение ей было получить труднее, чем пещерным людям добыть огонь, она оставалась для отца любимой девочкой — он себя с ней никогда так не вёл и во многом потакал. А вот другим раздавать приказы любил. Его хлебом не корми — дай покомандовать парадом. Иногда и на молодых людей, курящих в подъезде, рявкал так, что те поджимали хвостики и бежали куда глаза глядят. Ксюша считала, что это профдеформация: вот у неё для того, чтобы успокоить шумных первоклассников в группе продленного дня, тоже командный голос выработался. Из коридора сразу слышно — с детьми проводит занятия генеральская дочь.

— Там так много всего, не знаю, что ты хочешь больше... Я быстро в душ! Позаглядывай в кастрюли, выбери, а я разогрею через пятнадцать минут, — не дожидаясь его ответа, она ускакала в коридор. Алекс вздохнул ей вслед. Всё же рано он обрадовался, что его собираются кормить — девушка пропадёт еще на час.

Он зевнул устало, но всё же решил открыть дверцу холодильника — полки на самом деле ломились от кастрюль и лоточков со всякой всячиной. Там был борщ, плов, какие котлеты и многое другое — семья из двух человек, наверное, может целый месяц питаться. Алекс не решался спросить, что случилось с её мамой, но по количеству женской обуви догадался, что в квартире Ксюша — единственная женщина.

Девушка заглянула на кухню ровно через пятнадцать минут. Таймер себе установила что ли, чтобы не обманывать гостя. Каштановые волосы, влажные после душа, соблазнительно пахли земляникой и блестящими волнами обрамляли лицо, на котором не было и следа косметики. Ксюша, слегка прикрытая махровым полотенцем, вся выглядела весьма соблазнительно. Алекс, который, не дожидаясь её, начал хозяйничать на кухне, на несколько секунд опешил от её вида. Ему безумно захотелось снова к ней прикоснуться, накрыть её губы своими и испытать ощущение полёта от поцелуя, но он сдержался, не желая напугать своим давлением — пусть первая сделает шаг навстречу.

— А ты молодец, один не пропадешь! — девушка подошла сбоку, посмотрела на доску, где он нарезал овощи, и одобрительно улыбнулась. Алекс покачал головой: знала бы она, в каких условиях он обучен выживать. Он облизал большой палец, кислый от помидорного сока, поймал девушку за подбородок и нежно погладил её щеку.

— Тебе гораздо лучше без боевой раскраски! — это было искренне. Её природная красота намного превосходила то, что было нарисовано мастером.

— Хороший ход, если хочешь затянуть кого-то в постель! — сделав вид, что не заметила комплимента, Ксюша в то же время перехватила руку, которой он гладил её лицо, и внезапно поцеловала его пальцы, кое-где грубые, с мозолями от изнурительных тренировок.

— Кажется, единственная здесь, кто хочет затянуть кого-то в постель — это ты! — напоминая, что она только ради этого с ним и познакомилась, ответил Алекс. Он чувствовал, как девичьи губы касаются его пальцев, и медленно сходил с ума. Ксюша было не кошкой, а хитрой лисицей, которая, кажется, сама не осознавала, сколько власти в её руках, как быстро она может завоевать мужчину простыми ласками. Лицемерными ласками.

Мысль о том, что вся их встреча только ради того, чтобы отомстить её неверному парню, больно резанула в груди. Алекс вдруг разозлился. Ещё несколько минут назад его не волновало, что он — лишь временный заместитель, клей для разбитого сердца, орудие мести. Но из-за этого поцелуя, который показался интимнее всех остальных в его жизни, стало обидно. Какого чёрта её вообще потянуло поцеловать его руку! Руку, которой он держит нож, снайперскую винтовку и еще десятки видов оружия, руку, которую он не раз сбивал в кровь о лицо преступников. Алекс думал, что разучился обижаться, когда ему делают больно. В такие моменты ему на выручку всегда приходила иррациональная злость — ведь трудно обижаться, когда в тебя стреляют боевыми.