Под палящим солнцем Эллады

Первое свидание

Наступил вечер, к ужину Джейн вышла в красивом бело-голубом платье в косую полоску, уложив волосы в высокую причёску и сделав лёгкий макияж. Светлое платье подчёркивало её загар, нежно-зелёные тени делали акцент на её глазах глубокого зелёного цвета. Взглянув на себя в зеркало перед выходом, Джейн даже сперва себя не узнала, так как между той замученной девушкой, приехавшей несколько дней назад в Элладу, и этой знойной красавицей была существенная разница, словно это были два разных человека. На самом деле так оно и было. Джейн стала преображаться в тот же миг, как позволила себе почувствовать вкус жизни, позволила себе быть внутренне свободной. Она уже не оглядывалась ни на чьё мнение, она прислушивалась к своему внутреннему голосу. Должно ещё пройти какое-то время прежде, чем она сможет сама себе сознаться в произошедших изменениях. Пока что она наслаждалась своим новым образом.

В ресторане Джейн заняла свой любимый столик, и после небольшой перестановки он оказался в первом ряду перед самой сценой. В этот вечер на горячее сделали традиционное греческое блюдо - бараньи рёбрышки, поэтому наша героиня не стала упускать возможность полакомиться местным национальным блюдом. Но и от полюбившихся рыбных закусок она тоже не стала отказываьтся. Так как к рыбе и морепродуктам идеально подходит белое вино, а к мясным блюдам - красное, то, чтобы не нарушать гармонию вкусов, она заказала местное и белое, и красное вино.

"Если честно, то я себя не узнаю. Откуда взялась эта уверенность, эта стать? Или это всё так внутри меня и жило, просто случая подходящего не было, чтобы позволить раскрыться женщине внутри меня? Надо же, чтобы начать меняться, оказалось, просто нужно было приехать сюда, где нет привычного мне окружения, где не совсем работает связь", - так думала Джейн, любуясь прекрасным закатом, в ожидании начала концерта.

К тому моменту, как Джейн перешла к десерту, громко заиграла музыка, и танцевальный ансамбль начал своё представление. Их было четверо: двое девушек и двое мужчин - все в национальной одежде. Девушки были одеты в белые рубашки, чёрные сарафаны с цветной вышивкой, танцевальные туфли, а головы были покрыты жёлтыми платками, а на поясе были повязаны красные платки. Мужчины носили самые настоящие кожаные сапоги, которые изготавливают только в горах, чёрные брюки и жилетки, белые рубашки и чёрные высокие фуражки. Аккопанировали им два музыканта: один играл на синтезаторе, а второй - на греческом музыкальном инструменте - бузуки. Джейн всегда нравилась греческая музыка, а сейчас, увидев и услышав вживую, буквально влюбилась. Все номера были очень динамичные, интересные, артисты в танце рассказывали историю взаимоотношений мужчины и женщины, им верилось. Под занавес программы всех желающих пригласили станцевать, ставший уже визитной карточкой, греческий танец сиртаки.

Сиртаки - греческий танец, некий символ Эллады наряду и с открыточными видами острова Санторини, и с музыкой бузуки, и с гиросом, холодным кофе, греческим салатом. Во всём мире сложилось впечатление, что сиртаки - греческий народный танец, однако... он возник относительно совсем недавно. История его возникновения такая: в середине 60-х годов двадцатого столетия на большие экраны вышел фильм "Грек Зорба". По задумке режисёра фильм заканчивается танцем главного героя, которого сыграл актёр Энтони Куинн. Так случилось, что перед самыми съёмками фильма актёр сломал ногу, поэтому съёмки финальной сцены переносили и переносили. Энтони восстановился, но всё же сложная хореография греческих народных танцев была ему ещё не под силу. Принимается судьбоносное для всей мировой культуры и особенно для культуры Эллады решение: специально для Энтони Куинна упрощается хореография танца сиртос! Новый танец назвали "сиртаки", то есть маленький сиртос.

Джейн решилась и пошла танцевать вместе со всеми. Движения сиртаки разучивались довольно легко. Сначала ритм танца был медленный, и все успевали под музыку, но чем ритм ускорялся, тем больше находилось тех, кто уже не поспевал за музыкой. Всех охватило веселье.

Как и говорил Михалис, к десяти вечера концерт закончился, и все стали потихоньку расходиться. До свидания оставалось каких-то полчаса, и Джейн решила немного прогуляться, настроиться на романтический лад. От ресторана она спустилась на пляж, с моря дул приятный ветерок, волнение на море было больше, чем утром и днём, возможно, если море не успокоится, то завтра Джейн сможет попрыгать на волнушках. Ей казалось, будто бы море олицетворяет состояние её души. Постояв ещё немного она прошла чуть дальше по пляжу и поднялась по лестнице, которая вела к домику с её номером.

Зайдя в номер, она, как и было условлено, лишь прикрыла входную дверь. Включила свет и окинула взглядом свой номер. Она осталась довольной: везде был порядок. Джейн испытывала приятное волнение, периодически ощущала трепет по всему телу. Понимала, что как только Михалис зайдёт в её номер, внутри неё окончательно сломается так мешающая ей скованность, чрезмерная правильность. Возможно, её ждёт интересное романтическое приключение на оставшиеся полторы недели, а может, она останется расстроенной, а может, они продолжат общаться и после её отъезда, и их общение перерастёт во что-то большее, чем просто дружба между мужчиной и женщиной.

Как бы Джейн ни пыталась прислушиваться к шагам на лестнице, но Михалис появился неожиданно, но точно в срок. На нём были светлые бриджи и светлое поло, что подчёркивало его смуглую кожу. В руках у него был пакет, в котором отчётливо виднелась бутылка вина и что-то ещё. Когда он заходил в номер, Джейн стояла у окна и смотрела на бушующее море, на звук закрываемой двери она обернулась и на какое-то мгновение потеряла дар речи. В полумраке гостиной, а она предусмотрительно не включала верхний свет, Михалис выглядел словно древнегреческий бог. Так они стояли и смотрели друг на друга, пытаясь свыкнуться с новыми образами друг друга. Сам он тоже не ожидал, как красиво она будет смотреться в почти вечернем платье. Нет, конечно, он в эти дни видел её не только в купальнике, но и шортах с футболкой, других платьях, но вот это бело-голубое платье в полоске, порождающее естественную ассоциацию с флагом Эллады, творило чудеса с ними обоими.