Под печатью трона

Пой

С изяществом и величественной грацией император Кан Сорён вступил в тронный зал. Его красный ханбок сидел на нём безупречно: этот цвет подчёркивал глубокую черноту его глаз и вороньи волосы. Его причёска, обычно собранная в строгий хвост, на этот раз была уложена иначе по приказу Арин — именно она выбрала для него этот наряд.

Две тонкие косы, заплетённые у висков, с обеих сторон глаз, сходились на макушке, где были соединены между собой, а затем свободно спадали. Длинные чёрные волосы рассыпались по его широким плечам и спине, часть их ложилась на грудь, а при каждом движении непокорные пряди обрамляли его лицо. Он был по-настоящему красив.

Наложницы буквально пожирали его взглядом, когда он проходил мимо. На его голове сияла великолепная золотая корона, украшенная алыми рубинами и сапфирами.

Арин, стоявшая в стороне, смотрела на него с тёплой нежностью. Этот мужчина был совершенен — ему не в чем было уступать кому бы то ни было. Она гордилась тем, что служит такому великому человеку.

С уверенной, величавой походкой император прошёл по красной дорожке и занял своё место на троне. Следом вошла его мать, императрица, также облачённая в роскошный красный ханбок с изысканной вышивкой. Она села рядом с сыном.

Наложницы и принцесса-супруга располагались справа от императора, ниже, у подножия ступеней, на красных подушках, разложенных на широкой белоснежной ковровой дорожке.

Эта небольшая церемония была задумана вдовствующей императрицей и наложницами, чтобы приветствовать императора и поздравить его с победой. Однако организацией занималась Арин.

Одни наложницы создавали атмосферу, играя на музыкальных инструментах, другие исполняли танцы. Это была закрытая, камерная церемония для знати — без посторонних гостей, только император и его семья.

Взгляд императора Сорёна был прикован к Сунхэ, которая нарочито чувственно двигалась, стараясь привлечь внимание своего супруга. Лукавые взгляды, которыми они обменивались, не оставляли сомнений.

— Сорён, возьми себя в руки… перестань так на неё смотреть, — тихо прошептала вдовствующая императрица Кан Сана.

— Скажите, как я могу, матушка… это самое драгоценное сокровище моего гарема, — с улыбкой ответил он. — Посмотрите на неё… разве она не прекрасна? — добавил Сорён, подмигнув Сунхэ.

— Да, она красива. Но твой гарем полон не менее прекрасных женщин, а есть и те, что превосходят её. Однако ты не обращаешь на них внимания — ты слишком ею одержим, — сказала она с мягкой улыбкой.

— Я ничего не могу с собой поделать, если люблю её, мать, — признался он.

И это было правдой… Сорён был безумно влюблён в Сунхэ.

— Даже твоя евнуха была бы красивее… если, конечно, одеть её как женщину! — внезапно добавила императрица.

Сорён резко повернул голову к матери, отвлёкшейся на танец.

— Вы не серьёзны, матушка… моя евнуха? Прекраснее Сунхэ? Может, вам нужна лошадь, чтобы получше рассмотреть? — поддразнил он.

Императрица рассмеялась. Они всегда были такими — друзьями и доверенными лицами друг для друга. Их связь была по-настоящему крепкой и глубокой.

— Спасибо, дорогой, но мне это ни к чему. Ты просто не смотришь на свою евнуху внимательнее, потому что она — женщина, — рассмеялась она.

— Разумеется… меня бы сочли безумцем. К тому же я люблю очень красивых и уверенных в себе женщин, — добавил он.

— Я это прекрасно знаю, сын мой… ты весь в отца, — улыбнулась она.

Арин, наблюдавшая за разговором императора с матерью, улыбнулась с лёгкой грустью. Она завидовала ему — у него была мать, и они были так близки. А у неё… у неё больше никого не было.

Бросив взгляд на настенные часы, висевшие на гобелене, она поняла, что пришло время ужина. Подойдя к императору, она почтительно поклонилась.

— Прошу прощения, мой император, но настало время ужина, — мягко произнесла она.

— Хорошо, благодарю, — ответил он.

— Арин? — окликнула вдовствующая императрица.

— Да, ваше величество? — склонилась она.

— Я хочу, чтобы ты зашла ко мне в покои после ужина, — приказала императрица, поднимаясь с трона.

— Да, ваше величество, — ответила Арин.

Танцы и песни продолжались, пока император ужинал в обществе матери и принцессы-супруги. Наложницы должны были есть в своих покоях после церемонии.

Стол был накрыт безупречно, блюда занимали всю его поверхность. Еда была заранее проверена и продегустирована, чтобы исключить возможность отравления.

Все ели с аппетитом. Арин стояла за спинкой кресла императора и помогала ему.

— Дорогой Сокджин, сегодня ужин просто божественен, — похвалил император. — А пудинг… вы изменили рецепт? Он кажется иным, но ещё более восхитительным.

— Благодарю за похвалу моей кухне, но пудинг готовил не я, — ответил Сокджин, отчего император нахмурился.

— Вот как? А кто же тогда?

— Ваша евнуха, мой император. Она помогла нам, так как специи доставили с опозданием.

— Понимаю… значит, моя евнуха обладает множеством талантов, — улыбнулся он. — Арин?

— Да, мой император…

— Отныне именно ты будешь готовить мой пудинг, — приказал он.

— Х-хорошо, мой император, — ответила Арин, сглотнув. Она почувствовала тяжёлый взгляд и, обернувшись, без удивления встретилась глазами с Сунхэ.

— Зачем утруждать вашу евнуху этим, супруг мой? — вмешалась та. — Сокджин может делать это… или я.

— Я ни в коем случае не позволю испортить ваши нежные руки, принцесса, — спокойно ответил император. — Арин сделает это с радостью, не так ли?

— Разумеется, для меня это честь, — ответила Арин.

— Хорошо. Вопрос решён. Пойдём в мои покои, принцесса, — пригласил он.

Сунхэ улыбнулась и последовала за императором, покидая тронный зал под печальными взглядами других наложниц. Некоторые из них так ни разу и не разделили ложе с императором с момента своего появления в гареме. Все они мечтали о близости с этим мужчиной, щедро одарённым природой.