Под пение оляпки

Язычники

Массивный, сверкающий в лучах солнца притягательной желтизной и украшенный искусной гравировкой, колокол тяжело раскачивался под сводами, заполняя окрестности тревожным звоном. Звук, издаваемый колокольней, разносился на многие мили вокруг. Он кричал о приближающейся опасности, сливаясь с грозным плеском волн.

Несмотря на то, что великое море омывало не один берег и простиралось на многие мили, везде оно разное. Рядом с берегами, где расположен Шлесвиг, вода принимала темно-синий, наполненный металлическими отливами цвет. Волны казались тяжелыми, холодными и опасными, порой становясь и вовсе серыми, сливаясь с грозовыми облаками и являясь чужеродной массой. Если опустить в море руку, то кожу обожгут сотни ледяных игл, вгрызающихся в плоть словно стая голодных псов. Но чем дальше родные берега, тем меньше в бескрайних водах цвета стали. Волны становились мягче, теряли металлический блеск, приобретали более глубокий оттенок синего. Совершая уже не первое путешествие, Асгейр помнил, как один мужчина, грек, рассказывал ему о русалках и сиренах. Тогда викинг лишь зубоскалил, обнажая острые зубы, да качал головой. Но теперь, видя, как нос драккара разрезал темно-синее море, чьи волны отражали лучи солнца и порой словно бы выпячивали золотые бока, он начинал думать: старый грек был прав. В таких водах должны жить те диковинные женщины, чьи ноги переходят в рыбьи хвосты, чтобы прикасаться к обшивке корабля и звать в свои объятия слабовольных моряков. В холоде родного фьорда такие женщины не выживут. Они вмерзнут в толстый слой льда или уйдут на дно и погибнут, наглотавшись слизкого ила. Да, морская богиня поступила очень мудро, избавив фьорды от подобной рыбины.

Сильные порывы ветра легко гнали вперед небольшую флотилию скандинавских кораблей. Боги благоволили морякам. Крепкая ткань дугой выгибалась вперед, стремясь обогнать узорные фигуры кораблей. Они огибали борта и оставляли за драккаром постепенно убывающий шлейф. Еще утром Асгейр приметил по правому борту бугристую спину кита, который немного позже подтвердил свое присутствие мощной струей воды, чьи легкие брызги долетели и до северян. Но ни один корабль не стал преследовать могучее существо, справедливо опасаясь, что рассвирепевший кит с легкостью способен потопить их. Вальгард тогда полушепотом поведал им, что кит, сопровождавший драккары всю первую половину дня, не иначе как перевоплотившийся йотун мирового моря. После этих слов чуть ли не каждый викинг провел ладонью по оберегам, сотканным из морского огня. По заветам предков только он был способен снискать милость Ран и спасти корабли от волшебных сетей морской богини. А потому многие поколения мореплавателей брали с собой украшения из золота, отдавая дань жене Эгира.

— Хороший ход, — Давен, прикрыв глаза и вдыхая морской воздух полной грудью, опирался о фальшборт.

Его руки покрывали множество шрамов, большая часть которых находилась на ладонях и пальцах. При ярком весеннем солнце они были особенно заметны. Мортен шутил, упоминая, что корабельщик может рассказать историю получения каждого, но тот только молчал, хитро прищурив глаза. Свое место у ахтерштевня он уступил Вальгарду и теперь всматривался в даль, прежде чем уйти досыпать.

Они покинули Шлесвиг тринадцать дней назад, провожаемые всеми жителями. Семь кораблей гордо прошествовали по неожиданно голубым, точно ясное летнее небо, водам фьорда и через пару дней вышли в открытое море. Асгейр помнил, какими глазами на них смотрела Савраска, спрятавшись в тени меж дубовых бочек. В них читалась неприкрытая ненависть и злоба. А Йон, хмуро заносивший на палубу бочки с водой вместе с Косолапым, бросил сквозь зубы рыжему викингу: «Эта дуреха потеряла моего ребенка. Приеду и шкуру спущу». Асгейр не стал говорить другу, но подозревал, что потеряла она его далеко не случайно. Он не был слепцом и видел, как тяжело пережила рабыня переход к другому хозяину. Видел, как на ее коже расцветали пышными бутонами синяки. Знал, Йон не бывает нежен с женщинами. Лишь где-то в глубине нет-нет да всплывали мысли, а не его ли ребенок то был? И подобные предположения выедали внутри часть души ничуть не хуже иных короедов.

Путь флотилия держала на запад, строго следуя указаниям Мортена. Даже ярл Хэкон признавал опыт и верховенство ярла Шлесвига, следуя за его драккаром по пятам. Еще на оттаявших берегах родного фьорда викинги условились о дальнейшем пути, стремясь облегчить навигацию между кораблями и предусмотрев возможный шторм. На каждом драккаре был свой небольшой камень кварца, помогающий рулевому определять направление пути. Им нужны были богатые, полные изобилия берега христиан, что лежали на западе. И даже если боги будут немилостивы и разметают корабли по морю, они смогут найти дорогу.

— Море неспокойно, — крупная и крепкая Маргрит сидела около Асгейра, облокотившись спиной о борт.

Мужчина думал, что она дремала. Но, оказалось, ошибался. Северянка обладала удивительным чутьем на шторм, предупреждая о нем заблаговременно, выискивая следы приближающейся непогоды по мельчайшим деталям: иной ветер, плеск волн, поведение рыб.

— Это предупреждение или треп? — Асгейр наклонил голову набок, вглядываясь в безмятежное лицо воительницы, чьи грубые черты лица складывались в довольно приятную внешность. Но действительно красивой деталью были глаза. Голубые и полные энергии.

— Утверждение, умник. К закату поднимется ветер.

— Мортен не обрадуется.

— Будто ты рад, — женщина размяла затекшие руки, переводя взгляд с противоположного борта на собеседника. — Это замедлит нас. Плавание затянется на пару дней больше желаемого. Не морщись, я помню, что ты не желторотый юнец.