Под покровом Академии магии

Глава 25. Тайное становится явным

Темнота убаюкивала, дарила такой долгожданный покой. Во-первых, за столько лет Лира не чувствовала страха, беспокойства, ничего. Как будто она лишилась всех эмоций, и в этой темноте ей было хорошо.

«Пусть так будет всегда», – подумала она. Но где-то на задворках сознания услышала голос, он звал её, тихо, еле слышно, призывал очнуться. Кто-то слишком нуждался в ней. Голос становился всё громче, вскоре достигая фальцета, как назойливый комар, раздражал рецепторы.

Лира распахнула глаза. Свет резанул и стало больно. Боль была не только в глазах, ломило всё тело. Как будто кто-то вынул все кости, и запихнул обратно, но не в том порядке.

Лира сделала попытку номер два – очень медленно разлепила глаза.

– Она очнулась, – сбоку огласили о прибытии Лиры в мир сей.

– Лира, деточка, ты как себя чувствуешь? – над девушкой склонилась императрица.

– Больно, – пересохшими губами, еле шевеля, прокряхтела девушка.

– Где болит? – поинтересовалось её святейшество Эбигейл, рукой поманив прислугу поднести графин с водой.

Лира хотела было глазами выразить о несмышлености императрицы, и об очевидном ответе. Должно быть выражение её лица отражало мысли так как Эбигейл усмехнувшись, уже подзывала лекаря.

Тот, сделав пару манипуляций над телом девушки, прошептал заклинание и из его рук потянулись потоки силы. Они вливали упоительное обезболивающее прям в вены девушки. Растекаясь по телу и даря умиротворение телу.

– Лучше? – поинтересовался лекарь.

Лира лишь кивнула.

– Ты молодчина, – продолжила императрица, мерно поглаживая девушку по руке. Такая фривольность Лире пришлась не по душе, но отдёрнуть руку все равно не смогла б. Оскорблять знать плохо. И тело – жидкое желе, она с трудом шевелила пальцами.

– Знаешь, как долго я тебя искала, – Лира все еще не понимала, что происходит. Императрица рассматривала руку девушки, поворачивая из стороны в сторону. – Такая сила. И в ком, в девушке без имени и роду.

Лире уже не нравилось такое обращение.

– Но-но, не шевелись, всё равно не сможешь, – императрица засмеялась раскатистым смехом. Она больно сжала запястье, так что Лира прошипела сквозь зубы.

– Ей больно? – от дверей послышались приближающиеся шаги, а вскоре взору предстал Натаниель.

«Он был здесь все это время?» – подумала Лира.

– Думаю да, – и в подтверждение слов Эбигейл снова сдавила до хруста костей запястье, из горла Лиры вырвался стон, потонувший в сомкнутых губах.

– Но сказать она не сможет, – с ухмылкой Эбигейл уже обращалась к одногруппнику.

– Это хорошо, – злобно улыбнувшись он посмотрел прямо Лире в глаза, и как капризный ребенок приказал, – хочу, чтобы она все чувствовала.

Девушка не понимала, что здесь происходит. Что от нее хотят и почему мучают.

– Может расскажем ей, – нетерпеливо спросил Нат.

– Обязательно расскажем, но не здесь, – согласилась императрица, – а когда окажемся в боле уединённой атмосфере, в подземных казематах, например.

Девушка хотела было запротестовать, но тело всё еще не слушалось. Лекарь снова послал магические потоки и сознание отключилось.

– Ну же очнись, – у девушки горели щеки, уже бытую минуту по ним со всей сили хлестали мужские руки. – Я знаю ты в сознании, хватит притворяться!

И снова удар. Девушка резко открыла глаза и снова увидела Ната.

«Не приснилось значит», – разочаровано простонала она. Попыталась размять лицо, пошевелив губами, но в этот момент Нат снова дал пощечину, и девушка прикусила язык. Смачно чертыхнувшись, она кинула испепеляющий взгляд на одногруппника, бывшего одногруппника. Вот только выпутается из оков и испепелить, как пить дать.

– Что, даже слезу не пустишь? Неужто нестрашно, – наиграно спросил он.

– Было бы кого бояться, – плюнула ядом Лира.

Нат яростно хлестнул её по лицу.

«Да уж разнообразием он не отличался», – подумала Лира.

– Чего смешного? – капризно спросил он.

– Думаю, это шок, – из дальнего угла послышался голос императрицы. Она стояла у алтаря, увенчанного свечами. На вершине возвышалась статуя Имхонес, богини силы и плодородия, а заодно жены Вальхала. Эбигейл на коленях стояла у подножья и под нос бубнила молитву.

Лирын взгляд задержался на жертвенной чаше и инкрустированном редкими камнями ритуальном ноже.

«Ой, не хорошо», – боязно простонало сознание.

В остальных углах стояли пыточные стулья, с потолка свисали цепи, а посередине темного помещения располагался каменный алтарь, с годами почерневший от пролитой на нем крови.

Лира была прикована к противоположной стене. Подняв взгляд вверх, увидела, как медленно по её рукам стекала кровь. Она тонким ручьями, как маленькая змейка, неспешно ползла от запястья по рукам, бокам, ногам, и капала с пяток прямо в большую посудину под ногами. Каждая капля отдавалась эхом в каземате.

– Мы тебя немножко сцедим, ты ж не против? – ехидно спросил Нат, размахивая клинком перед её лицом.

– Зачем? – только и смогла выдавить Лира.

– Оу, это интересная история, – оживился одногруппник, – тебе понравиться.

Он медленно провел острием ножа по скуле девушки.

– Начнем, наверное, с самого начала, – задумчиво молвил он, – с самого детства. Ты же помнишь его?

Хотела бы забыть, да только душевные шрамы не заживают.

– Вижу, что помнишь, – он лезвием поддел одинокую каплю скатившуюся по щеке. – Бедное, одинокое дитя, росшее в детдоме и не знающее ласку родных. А ты знала почему там, оказалась? – снова задал он вопрос.

– Родители отказались, – сухо ответила Лира. Не любила она ворошить старые раны.

Из дальнего угла послышался смех Эбигейл.

– Отказались, но не по своей воле, – отсмеявшись молвила та. – Нет, не все конечно же.

Она приблизилась к девушке.

– Были действительно ужасные матеря, которые бросали вас у порога детдома. А были такие как твоя – прохвостка. Фифа посмевшая крутить роман не с кем иным, как с его преосвященством, моим мужем.