Под покровом Академии магии

Глава 26. В подземных казематах.

– Не понимаю, – истерически причитала императрица. Она уже как час мерила шагами подземелье, – почему не сработало? Где моя сила?

Она зло кинула нож о стену, так что он звякнул, и с равной силой отлетел от стены и попал в ногу Нату. Тот завыл и упал на пол, пытаясь вытянуть нож из ляжки.

Стоны, крики, завывания – целая какофония звуков развернулись вокруг Лиры.

Она медленно приходила в сознание. Голова её была склонена, и закрыта свисающими волосами, так что никто не мог увидеть её открытых глаз, которые удивленно смотрели на грудь, там покоился раненый артефакт. Главный камень ожерелья был треснут, в нем виднелся глубокий след от ножа.

«Во имя Вельзевула, как же мне повезло», – тихо возрадовалась Лира.

«Выберусь отсюда, расцелую Алека и не только», – пообещала она сама себе.

Но тут же мысленно спохватилась, как же ей выбраться и не подать признаки жизни. С каждой минутой было труднее, кандалы передавили руки и их очень хотелось размять, чтобы те не так сильно врезались в сухожилье.

– Да не кричи ты, – не выдержала императрица, она рывком достала нож из Натаниэля. – Чай не девица. И все же, что не так? На других же срабатывало. Я её убила, и сила должна была перетечь ко мне, – теребя ожерелье приговаривала она у алтаря.

– О, великая, что я сделала не так? Неужто разгневала тебя? – с ужасом прошептала она. И в секунду упала на колени, забив долгие поклоны и молитвы, воспевая в них жену Вельзевула.

Лира, мысленно подхихикивала и пыталась найти выход. Но в голову толковое ничего не лезло. Она начала терять надежду.

Стены каземата сотряслись. После снова, а потом и вовсе дверь с грохотом отлетела и в проеме показался человеческий профиль. Не дав опомниться присутствующим, он выкинул два смертоносных боевых шара и нанес увечья Эбигейл и Натаниелю. Это было заклинание «кромешного заточения». Их тело обездвижено, а разум покоиться в темноте.

Сквозь кучи пыли незнакомец прошел к Лире и освободил от кандалов, сорвав их заклинанием.

Девушка тяжелым грузом упала ему в объятья. И только тогда узнала в нем Алека.

– Я же говорил, с ожерельем мне спокойнее, – только и успел он произнести перед тем, как девушка окончательно упала в обморок.

Приходила она в себя медленно. Под собой чувствовала мягкость перин и свежий аромат букета цветов. Открыв глаза, нашла себя лежавшей на кровати в большой светлой комнате. Пространство вокруг было заставлено разными цветами, а окна раскрыты настежь, впуская солнце и трель птиц.

Ей сразу стало тепло на душе.

– Я надеялся всё это порадует тебя, – Алек обвел руками искусственный сад вокруг.

– Тебе удалось, – тихо сказала она.

– Всё уже позади, – озвучил в слух её мысли. – Они больше никогда не причинят ни тебе никому другому вреда, – сменяя милость на гнев, сказал он.

– Столько душ загублено, – на глаза навернулись слезы, – стольких родительского тепла лишили.

Видимо сейчас пришла истерика. Стоя на пороге великих завываний, Алек принял меры. Он в два шага преодолел расстояние и крепко заключил её в свои объятия. Мерно и в такт он начал убаюкивать её.

– Прошлое не зависит от нас, его не изменишь, – утешительно он погладил её. – Но вот будущее только твое, и каким оно будет – зависит от тебя.

Он нежно подарил ей поцелуй:

– Ну или от нас, – его улыбка как лучик солнца в темноте, всегда давала надежду на лучшее будущее и зарождала бабочки в её животе.

– От нас, – как завороженная повторила она, утопая в голубых омутах.

Неделю лекари отпаивали девушку. Ее проведывала команда, Алек не отходил ни на минуту.

Когда Лира немного окрепла и магический резерв чуть восстановила, к ней явился император. Свиту оставив за дверьми, он вошел лишь с самыми доверенными людьми: советником и первым мечем империи, ректором её академии, Маркусом.

Советник запечатал комнату от нежеланной прослушки. Алек взял девушку за руку, ведь её начала бить мелкая дрожь от столь официального визита.

– Дорогая Лира, – обратился император из кресла в дальнем углу, – как ты понимаешь, произошла чрезвычайная ситуация. Я прошу прощения за причиненный ущерб, и понимаю, что загладить вину мы не сможем, – он взял выжидающую паузу. – Но, поверь, я смогу как следует наказать эту змею, – в его глазах зарождался огонь, – ту, что причинила много боли, ожидает самая страшная участь. Ей не сойдет с рук и ни одна загубленная жизнь, об этом позаботятся жнецы, она навечно будет заточена в их подземельях. Каждый день эта женщина проведет в мученьях. Так как и её мелкий приспешник, – его голос был суров и холоден.

Лире довелось увидеть, как император выносит приговор вечной боли своей жене. Ни один мускул на его лице не дрогнул, подписывая вечные мучения своей бывшей половине.

– Если я могу как-то реабилитировать положение двора в твоих глазах, только скажи, – протянул руку помощи он. Настолько редкую, что Лира растерялась.

– Ваше высочество, – подал голос Алек, – Лира сейчас слаба и пока еще не окрепла мыслями и телом. Может ли она дать ответ через двое суток? – как громоотвод взял на себя вопрос Алек.

– Конечно, – император приподнял руки в соглашающемся жесте, – всё, что нужно нашей героине.

Он ей подмигнул:

– Только вы же понимаете, предательство императрицы должно остаться четко между нами, – строго спросил он.

Лира как болванчик закивала.

– Всем остальным будет выдана официальная версия – плохое самочувствие, а вскоре и кончина, – прискорбно сообщил он.

– Лира, может у тебя есть вопросы, пока я не ушел? – напоследок спросил Викентий.

Девушка сглотнула, прочистила горло, чтобы оно её не подвело и спросила то, что волновало больше всего.

– Что будет с детдомом и ребятами в нем? – в упор она посмотрела на Викентия.

Тот улыбнулся и как заботящий отец сказал.

– Детдом исчезнет с лица карты, его расформируют, всех причастных накажут. А детей возьмет под опеку империя. Такой потенциал зря не пропадет. Из них получаться прекрасные стражники. Правда Алек? – и император пристально зыркнул на мужчину.