Под покровом льдов

Под покровом льдов

Необъятные снежные просторы подозрительно дружелюбно встретили нас на границе Антарктиды, словно притаившийся хищник, приветливо проводя в глубь пустующего континента, заводя нас в ловушку, где готовился в любой момент захлопнуть пасть, отрезав любую ниточку со внешним миром. Но времена меняются, и здешний хищник уже давно разучился показывать свою натуру. Глобальное потепление и современные технологии больно отразились на крае ледников и снега, открывая все больше и больше возможностей исследовать и разрушать старый порядок вещей. Ныне был один из самых теплых летних деньков на Южном полушарии, температура держалась на отметке чуть ниже 10°С, обнажая местами голую серую безжизненную землю без привычного белого снега. Правда саму эту землю мы не видели уже неделю, что говорило о верном направлении.

Однако, как бы мне не хотелось подольше полюбоваться белой пустыней, времени на это не нет. Мы с небольшой командой двигались все дальше вглубь Южного полюса на заброшенную уже почти 20 лет (после трагического инцидента) станцию «Восток». Нашей целью является оценка ущерба, нанесенного природой тому, что осталось от станции, и по возможности создание базы для дальнейшего обустройства и старта функционирования исследовательского комплекса.

Я не представился? Меня зовут Артур. Здесь я, можно сказать, король круглого стола в окружении верных рыцарей. Однако цель моя не столь благородна: мне всего лишь нужны деньги. А что? Никто в здравом уме и просто за идею не будет добровольно запираться посреди морозильника в кругу десятки потных мужиков на долгие месяцы.

Для успеха затеи я выбрал наиболее подходящих людей.

Мортимер — выходец из Англии и по совместительству моя правая рука и зам. Он и его команда гастарбайтеров (прошу прощения: квалифицированных работников) отвечают за расчистку местности и постройку первичной базы, а также ведут учет материалов. В такой глуши каждый железный штырь на вес золота, а в отличие от других моих замов он не подворовывает, так что дебет всегда сходится с кредитом. Есть вероятность, что я слишком глуп, чтобы понять все его иностранные схемы, но мне не хочется в это верить.

Вячеслав — единственный человек в моей команде по блату, обеспечивающий больше половины финансирования. Точнее, обеспечивает его отец. Не знаю, чем Вячеслав так умудрился расстроить своего папашу, но тот отправил его в другой конец света. Теперь я его нянька, и с этим ничего не поделаешь. Впрочем, я не жалуюсь: это малая жертва за столь значимое событие.

Александр, или по-простому Алекс, как он любит себя называть. Уважаемый в научном кругу ученый и единственный человек из присутствующих, который до этого момента работал на станции до трагического инцидента. Его помощь в нахождении законсервированной станции и ее исследовании будет просто неоценимой. Как же повезло наткнутся на одного из десяти последних бывших сотрудников этой станции.

Эти люди — центральные в моей команде. Разумеется, есть еще несколько человек, но они — просто рабочие, поэтому я не вижу смысла заострять на них внимание.

Радует тот факт, что погода не настолько ужасна, как ожидалось. Все-таки не на курорте, работы предстоит много. Хотелось бы, чтобы условия были получше.

Пока мужики согревались, выпивая горячий кофе из термосов, продумывал план дальнейших действий. Прибыли мы вчера вечером, приехали на санно-гусеничном поезде. Надо сказать: удобная вещь! Разбивать лагерь здесь — не вариант. Местность не располагает, да и холоднее, чем в поезде.

Раз приехали поздно, не стали выходить на разведку, а просто переночевали. С утра осмотрели местность, убедились в том, что дорога вполне безопасна, однако идти придется пешком.

Судя по словам Алекса, идти недалеко, что, несомненно, радует. Надеюсь, что возраст не помешает Александру пройти весь путь. Не хотелось бы, чтобы состояние здоровья нашего пожилого ученого тормозило нас.

Допивая уже остывший кофе, оторвал взор от местности, обернулся. Остальные тоже заканчивали, можно собираться.

Собрав необходимые вещи и оборудование, тронулись в путь. Первые шли мы с Алексом, остальные за нами. Вопреки потеплению снег и не думал таять, что неудивительно для этой местности. Световой день короток, скоро уже начнет темнеть, поэтому план на сегодня: проложить безопасный путь до базы и по возможности осмотреть ее хотя бы снаружи (целостность входов, отсутствие угрозы падения стен и потолка и проч.).

Шли мы не больше часа: Алекс не соврал, идти было действительно недалеко. Повезло, что ветра нет, и нас не замело. Прибыв на место, мы застали самую что ни на есть картину из постапокалипсиса. Проржавевшее, наполовину накренившееся строение, чуть присыпанное снегом, давало ясно понять, что работы будет много, и, скорее всего, легче будет сдать все на металлолом. Обойдя подобие постройки, команда добралась до угольных генераторов. Технически они были дизельными, но сейчас мы лицезрели их настолько черными, что даже снег был не в состоянии скрыть последствия пожара.

— Что тут вообще произошло? — обратился я к Алексу.

— Самая долгая и ужасная зимовка в моей жизни. — Грустно ответил старец, но увидев по моему выражению лица, что ответ должен быть более развернутый, продолжил. — Как бы я не старался забыть тот ужас, не вышло. Но он сделал меня тем, кто я есть. Это — часть моей истории, что порой возвращается в кошмарах… — Пока я морально готовился к типичной старческой истории, команда уже собралась вокруг, чтобы тоже ее выслушать, на месте реальных ее последствий. — Почти 20 лет назад здесь случился пожар. Огонь перебросился на соседние генераторы, и вскоре безлунная темная ночь сияла ярче дня, а спустя пару мгновений снова потухла навсегда...

— То есть генераторы просто вспыхнули? Без особой на то причины? – Уточнил Мортимер, поведя бровью.

– Да. Мы так и не выяснили причину пожара, да и некогда было: без тепла и в изоляции все, что нас волновало, — это выживание. Мы несколько месяцев согревались, как могли, мастерили самодельные буржуйки, сжигали остатки сохранившегося топлива, пока, наконец, нас не спасли. Жаль, но спасли не всех.