Под Покровом Мрака

Глава 2

Дивия не заметила, как дошла до дому, словно ноги сами её принесли. Оставив полное ведро, она тихо переступила порог, сдёрнула платок и ступила внутрь. Изба встретила её тишиной, непривычной и тревожной. Ни голосов, ни шорохов — лишь сонное потрескивание углей в печи, да дыхание старых стен. Скинув платок, она легко прошла в горницу и села на край кровати. Взгляд её рассеянно блуждал по комнате, привычной и родной, но почему-то вдруг ставшей чужой и далёкой. Сердце громко стучало, и Дивия глубоко вдохнула, стараясь успокоиться.

Невольно вспомнилось, как Милава тянулась к ней своими ледяными пальцами, словно искала тепла, которого в ней самой не осталось. И волхв... Холодный, как зимний ветер, загадочный, будто сумерки в глубине леса. Она и сама не понимала, почему так быстро согласилась пойти за ним, словно он очаровал её, заморочил разум.

Она резко встряхнула головой, отгоняя дурманные мысли.

— Дурь какая, — тихо пробормотала она себе под нос, поднимаясь и расправляя плечи, возвращая привычную твёрдость духа.

Но внутри её что-то переменилось, будто чужое поселилось — не страх даже, а предчувствие недоброе. И всё же не хотелось верить, что с Милавой случилась беда. Да и Родион не допустит ничего дурного, он всегда знал, как поступать. А если и правда случится беда, они уж точно не будут молчать. Брат бы не промолчал.

Внезапно её внимание привлекла тень, мелькнувшая в окне. Дивия быстро встала, подойдя ближе. На миг сердце стукнуло чаще, но это оказалась всего лишь ветка яблони, тихо царапнувшая стекло. Девушка тихо рассмеялась, качая головой:

— Совсем скоро и от собственной тени начну прятаться...

На улице снова раздавался привычный шум жизни: перекликались соседки, где-то залаял пёс, а неподалёку весело смеялся чей-то ребёнок, звонко и искренне, словно напоминая ей, что день продолжается, и мир не стоит на месте.

«И то верно, — подумала Дивия, стараясь стряхнуть остатки тревоги, — скоро Красная горка, а у меня ещё платье недошитое...»

Только она потянулась за своей корзинкой с шитьём, как дверь за её спиной тихо скрипнула, заставив её вздрогнуть и обернуться. На пороге горницы застыла матушка, её взгляд был строгим.

— Ты воду принесла, али решила землю напоить прямо у порога? — мягко упрекнула она, но голос её был ласковым, даже чуть насмешливым.

Дивия виновато улыбнулась:

— Забыла, матушка, сейчас принесу.

— Иди уж, вертушка, — мать покачала головой, скрывая улыбку в уголках губ. — Да не заглядывайся на солнышко, и так уж дел по горло.

Она согласно кивнула, бросила последний взгляд на окно и вышла в сени, вновь возвращаясь к обычной жизни, полной мелких дел и привычных забот. Дивия легко спрыгнула с крыльца, направляясь к оставленному ведру. Но в это самое время, далеко от её хлопот и тревог, тяжкие думы терзали сердце того, о ком девушка даже не подозревала...

На окраине деревни, в старой избе заросшей мхом, возле мутного окна застыл волхв. Глубокие сумерки горницы обнимали его фигуру, едва подсвеченную зыбким пламенем лучины. Взгляд Ратмира, обычно холодный и спокойный, теперь был полон тревоги и задумчивости. Он сжимал в пальцах крошечный оберег — камень с древними письменами, знакомыми лишь ему одному.

— Нехорошо всё складывается, ох нехорошо... — пробормотал он себе под нос.

Он знал, видел, чувствовал, что что-то пробудилось в деревне, что древние силы начали шевелиться, тревожить земли, воды и небеса. И Милава... Да, он солгал Дивии — солгал, глядя ей прямо в глаза.
Ратмир медленно повернулся к столу, на котором лежали старинные свитки, покрытые древними письменами. Он наклонился, пробегая глазами строчки, которые изучал уже сотню раз.

«Коль снова Тьма очи свои на мир живых поднимет, Дева восстанет, во чреве своём несущая и спасенье, и погибель».

Ратмир невольно стиснул зубы, отбросив оберег в сторону и медленно подошёл к очагу, всматриваясь в огонь. Пламя отразилось в его тёмных глазах, окрашивая их на мгновение в алые искры. Внезапно Ратмир вздрогнул, будто проснулся от дурного сна. Он медленно выдохнул, пытаясь прогнать тяжёлые мысли. Однако, прежде чем он успел вновь погрузиться в свои раздумья, дверь избы негромко скрипнула, впуская лёгкую, тонкую фигурку.

— Наставниче? — прозвучал тихий девичий голос.

Ратмир не обернулся сразу, лишь едва заметно улыбнулся. Он узнал бы этот голос среди сотен других.

— Что тебе надобно, Ванда?

Девушка осторожно шагнула ближе. Лучина осветила её миловидное лицо с тонкими чертами, большие карие глаза и русые косы, заплетённые в венок вокруг головы. Она чуть склонила голову набок, любуясь серьёзным профилем волхва.

— Ты словно печалишься чем-то, — проговорила она тихо и подошла совсем близко, так, что он мог почувствовать тонкий запах трав, который всегда исходил от её волос. — Могу я помочь?

Ратмир молча повернул голову, рассматривая ученицу. Глаза девушки блестели не то от смущения, не то от смелости. Он привык к её взгляду, всегда немного восхищённому, всегда немного дерзкому. Уголки губ волхва приподнялись в полуулыбке.

— Помочь, говоришь? В чём же?

Ванда не отвела взгляда и, сделав ещё шаг, легонько положила ладонь ему на грудь. Её пальцы осторожно скользнули выше, задержавшись чуть дольше положенного.

— Ты так редко позволяешь себе отдых, наставниче. Может, хоть сейчас? Хоть ненадолго... со мной?

Ратмир почувствовал, как её дыхание стало глубже, и её близость вдруг опьянила его, затуманив разум. Девушка шагнула ещё ближе, не отводя глаз, будто зачарованная его молчаливым согласием.

— Осторожнее, девица, — усмехнулся он, но её пальцы уже осторожно коснулись его щеки, ласково, чуть дрожа. — Ты знаешь, с кем играешь?

Ванда тихо рассмеялась, её взгляд стал дерзким, почти вызывающим.

— Знаю. Играю с огнём, и ничего не боюсь, если рядом ты.

Ратмир улыбнулся, будто приняв вызов, и не смог удержаться. Он мягко притянул девушку к себе, и их губы встретились в неторопливом, чувственном поцелуе. Ванда чуть всхлипнула, потянулась ближе, словно таяла в его руках, а он на мгновение забыл обо всём: о тёмных знамениях, о пророчествах, о судьбе, что легла на его плечи.
Но вдруг перед его мысленным взором возник образ Дивии — дерзкой, непокорной девушки с глазами цвета озёрной воды, с вызовом глядящей ему в лицо. Сердце неприятно кольнуло, что-то внутри сжалось, и он резко отстранился.