Под ручку с мафией

Глава 5

Я рассказала друзьям всё как было: и про свою машину, и про то, как торчала одна-одинёшенька на дороге утром первого января, и про перевернувшийся джип, и про Серёгу, и, конечно же, про телефонные звонки.

– Ну, подруга, – покачала головой Лена, – кто ж тебя выгонял? Спала бы себе, а то в историю вляпалась. Мужик-то хоть стоящий был?

– Что я, думаешь, только тем и занималась, как рассматривала его? – огрызнулась я.

– Ну и дура, – усмехнулась подруга, – могла бы попутно с неприятностями свою личную жизнь устроить. Всё не так обидно.

– Считай, что я в отпуске: отдыхаю, так сказать, от своей личной жизни.

– Ладно вам, – прервал нас Стас, – материальчик на этой флешке интересный больно. Слушай, Катюшка, есть у меня друг в прокуратуре. Он в таких делах лучше разбирается, надо бы ему позвонить.

– Ой, только не это, – взмолилась я, – завтра поеду опять к Серёге, отдам флешку и даже под пытками не признаюсь, что на ней видела.

– Насчёт пыток ты, конечно, загнула, а вообще, девчонки, помалкивайте о том, что видели. А Олегу я всё-таки позвоню.

Я ушла от друзей в большом волнении, но в одном была уверена точно: от флешки нужно избавляться как можно скорее. С тоской вздохнув, опять вспомнила о мобильнике, одиноко лежащем где-то в кювете возле Минского шоссе.

«Зря я посмотрела эту запись, да ещё друзей втянула. И следователь этот наверняка привяжется», – вздыхала я.

Мой первый муж тоже работал следователем, правда, не в прокуратуре, а в районном отделении полиции. Одно время мне даже нравилось быть женой следователя. Гена приходил поздно, часто задерживался, но я всегда его ждала. Старалась, готовила экзотические блюда, сдувала с него пылинки. Даже тяжёлые хозяйственные сумки на четвёртый этаж сама носила, отчего, кажется, у меня немного руки оттянулись. Гвозди – и те сама забивала. Геночке некогда: он на работе. Причём ещё на какой работе! В общем, жила только для него и ради него.

Генка часто не приходил домой сутками. Сначала я по наивности думала, что мой бедный муж участвует в погонях, с пистолетом в руках в одиночку обезвреживает преступников, расследует какое-нибудь запутанное дело, требующее его обязательного присутствия даже ночью. Конечно, всё это в его работе было, но также были пьянки – «расслабухи», как он говорил. Пока верная жена сидела по ночам одна, переживала и как царевна Несмеяна пялилась в окно, подперев щёку рукой, Гена расслаблялся по полной программе.

Всего этого я не знала, пока в один прекрасный день ко мне в дверь не позвонила девушка с животом, указывающим на солидный срок беременности. Я пригласила её войти.

– Я Верочка, – представилась она, – а вы жена Гены?

– Да, – недоумённо пожала плечами.

– Понимаете, я пришла к вам, чтобы решить очень важный вопрос, – она улыбнулась и продолжала: – Я беременна, мне уж скоро рожать.

– Простите, Верочка, а я тут при чём? – осведомилась я.

– Так ребёнок-то Генин, – робко ответила она.

Я открыла от удивления рот и бухнулась на стул. Вот это обух по голове!

– Ка... как это Генин? – заикаясь, спросила её.

– Да вы не беспокоитесь, Екатерина. Я вообще-то не претендую, но не хочется, чтобы ребёнок без отца рос, – оправдывалась Верочка. – А у вас детей нет, я знаю. Я бы сильно переживала, если б были, а так… Ведь ничего страшного? Мне мама говорила, что на чужом несчастье счастья не построишь.

Я посмотрела на неё и подумала, что Верочка всё же не послушалась маму: совет проигнорировала. Мне отчего-то стало очень весело. Вместо того чтобы закатить истерику, неожиданно расхохоталась.

– Верочка, мне нравится ваша наивность. Вы совершенно не похожи на девушку лёгкого поведения. Так говорите – ничего страшного? Ну а Гена? Он-то что? Почему не уведомил меня о вашем существовании?

– Геночка очень переживает, не знает, как вам сказать, – ответила Верочка, невинно опустив глазки.

– Это на него похоже, он всегда ничего не знает и не умеет, – огрызнулась я.

– Зачем вы так, Екатерина, – обиделась за Гену Верочка. – Он ценит вас, уважает.

– Ценитель, – проговорила я с насмешкой. – Он просто трус. Вместо того чтобы честно всё рассказать самому, он подсылает вас.

– Он переживает, – повторила Верочка.

Ещё бы ему не переживать! Конечно, я тут же подала на развод, и не потому, что мне было жаль Верочку: я никогда не прощаю предательства.

Понятно, почему я отказалась от помощи следователя, которого предложил Стас, – просто пока воспоминания слишком свежи, хотя это, естественно, частный случай, и сотрудники полиции, безусловно, люди нужные и важные.

Утром я снова поехала к Сергею домой. Дверь, как всегда, никто не открыл. Не помню, сколько я простояла, нажимая на звонок, но когда палец уже онемел, решила больше не звонить. Собралась было уходить, посмотрела на дверь и со злостью пнула её ногой, и вдруг… она открылась.

– Эй! – позвала, заглядывая внутрь квартиры. – Есть кто дома? Можно войти? – Из квартиры не доносилось ни звука. Я вошла и ахнула: в квартире царил полный бардак. Осторожно переступая через разбросанные вещи, пошла по коридору. Двери всех комнат были нараспашку. – Вот это да! – удивилась я.