Под шум помех

Глюк 3. Вспомнить всё

Утром познав истину, вечером можно умереть.

© Конфуций.

Сегодня я задумался о том, как проходит моя жизнь. Это было внезапно. Мысли ворвались в мою голову точно пуля из пистолета суицидника. Я вдруг понял, что слишком много жалуюсь, но слишком мало делаю. Просто учиться в университете и получать хорошие оценки — не достаточно (а я не могу сказать, что я плохой ученик). Просто принимать таблетки — не достаточно. Просто не тратить время на социальные сети — недостаточно.

Задумался и забил.

Я бы рад иметь хоть какую-то мотивацию, но у человека, который не помнит прошлого, нет будущего.

Очередной приём у психолога давался мне тяжеловато. Я даже еле смог поднять задницу с дивана, чтобы прийти сюда. Очень долго залипал в телевизор, на котором каналы переключались сами собой. Потом много думал. О себе, о Пухле, о жизни, об Аделине… Чем больше я думал, тем больше приходил к выводу, что в этом списке есть кое-что лишнее. И это я.

Получил сегодня хорошую оценку за работу на паре. Сам не понял, как это произошло. У меня спросили, какое будет конечное значение данного интеграла, я ляпнул пару слов наугад, и это оказался верный ответ. А всё почему? Потому что я подозрительно везучий.

— Посиди пока немного, мне нужно кое-что закончить, — сказал мистер Кич. — Времени у нас ещё много.

Время… У меня его уже нет.

Он заполнял какие-то бумажки, параллельно задавая дежурные вопросы о том, как идут мои дела, как на учёбе и какие у меня планы на зимние каникулы. Я делал вид, что отвечаю правдиво, а он делал вид, что ему интересно. Как всегда, мы играли спектакль под названием «Активное лечение», и нас обоих всё устраивало.

Его кабинет сегодня был ещё мрачнее. Он снял со стен портреты президента и остальных верхушек власти, и от этого стало как-то пустовато. Свободнее. На его столе куча бумаг. Конец месяца. Наверняка, ему нужно сдавать какие-то месячные отчёты, или чем там занимаются психологи. Лицо его сосредоточенное. Он хмурится, что сильнее проявляет его глубокие морщины меж бровей. На лбу куча больших родинок. Ощущение, будто они у него появляются с каждым новым пациентом. К слову, я у него пятый.

— Напомните, для чего мне эта хреновина, — кручу правой рукой, намекая на зелёный браслет с белой надписью: «Пациент 5».

— Эта хреновина, Райт, тебе для того, чтобы ты видел свой прогресс. Я тебе уже рассказывал, у меня есть список пациентов, которых я распределил по рейтингу. Первый — самый запущенный, двадцать первый — ближе всего к «выздоровлению».

— Но за всё время вы ни разу не меняли мне браслет. Никакого прогресса нет?

Он вздохнул, поставил локти на стол и серьёзно посмотрел на меня.

— Это ты мне расскажи. Когда и в каком масштабе последний раз у тебя были глюки? — на это я долго молчу, по привычке напрягаю скулы и отвожу взгляд, не желая отвечать.

— Занимайтесь бумажками, мистер Кич.

— В этом и проблема, Райт. Спасение утопающего — дело рук самого утопающего. Я не могу помочь тебе, пока ты держишь меня на расстоянии.

Он вновь уткнулся в свои документы, не дождавшись от меня ответа. Не знаю, как долго мы сидели в тишине. Минут двадцать, не меньше. Оставалось только завыть от скуки для полной драматичности. Но в один момент кто-то потревожил эту тишину. Дверь в кабинет открылась, зашла высокая статная женщина в длинном пальто кожаного цвета. Она поправила чёрный берет и длинные русые волосы, спадающие на хрупкие маленькие плечи.

— Привет, дорогой, — сказала она ему. — Добрый день, — а это было мне, на что я только кивнул. — Фрэнк, дочке в садике сказали принести нашу общую фотографию к дню семьи. Собираются устроить сладкий стол с выставкой, — женщина положила на стол перед мужем фотографию. — Не засиживайся тут долго. В гости придёт Клэр, и она ждёт твою фирменную индейку.

Так и не дождавшись ответа от Кича, она ушла, тихо закрыв за собой дверь. Меня дико поразило, что психолог даже глазом не моргнул и никак не отреагировал на неё. Лишь продолжил копаться в бумажках. Я слышал, что у него сейчас тяжёлые времена с женой, но не до такой же степени…

На фотографии я увидел его чуть помоложе, чем сейчас, его красавицу жену в том же длинном бежевом пальто и маленькую девочку в джинсовом комбинезоне и с двумя маленькими хвостиками по бокам. Все трое улыбались, смотрели в камеру и тепло обнимали друг друга, наверное, всем вокруг показывая, что они действительно настоящая семья.

— У Вас красивая жена, — продолжая рассматривать изображение, подмечаю я.

— Откуда ты знаешь?

Настроение моментально испортилось, я вздохнул. Мне снова стало всё понятно. Очередной глюк. Я уже даже перестал отличать их от реальности. Никакой женщины сейчас не было, поэтому Кич даже глаза не поднял. Я беру в руку фотографию, чтобы убедиться, что хотя бы она реальная.

— А-а… — с грустной улыбкой протягивает он. — Да… она была красивой.

— Была?

— Работала медсестрой в местной больнице. У одного пацана случился приступ, пока он играл в компьютер. Положили под наркоз на два дня, а когда очнулся, наверное, подумал, что сам застрял в этой игре и что его взяли в плен. Разбил стекло, схватил осколок и… После наркоза люди не могут себя контролировать, так что… Как-то так.