Под шум помех

Глюк 7. Это не реально

Когда идёшь по городу, видишь людей и не знаешь, кто из них реальный, а кто — просто временная декорация мозга, сложно представить, что хоть кто-то из них может причинить вред. Наверное, именно поэтому я не чувствую себя убийцей. Я не верю, что меня кто-то найдёт, посадит в тюрьму. Не верю. Я больше ничему не верю. И честно — мне даже не жаль.

Сажусь на автобус, который довезёт меня до нужного мне адреса. Пару дней назад мы с Аделиной представляли, что вместе будем ехать и слушать её сопливые песенки в одних наушниках. Представляли, что найдём моих родителей, устроим пир на весь дом, наделаем кучу салатов по рецептам из интернета.

И вот я еду один. Уставший, разочарованный, бесчувственный. Почему-то так мне даже легче. Когда нет никаких надежд, не боишься что-то потерять или не получить. Пока смотрю в окно на мелькающие дома и дорожные повороты, рассматриваю глюки. Сейчас они даже кажутся мне вполне нормальной частью моей жизни. Если их нет — хорошо. Есть — не страшно. Привык.

— Сентрал-стрит! — кричит водитель, и я медленно выхожу из автобуса.

Здесь останавливаются все туристы, желающие узнать о великой тайне особняка убийцы Р.Д. Его дом напоминает настоящий миниатюрный дворец. Отличное расположение — окна особняка выходят на вид парка Форт Понд Брук. Повсюду куча зелёных деревьев, листья которых не опадают даже зимой. И всё так красиво и солнечно, но только страшный высокий чёрный забор вокруг особняка портит всю картину.

— Добрый день, меня зовут Бренда Денна Кушнер, и сегодня я буду вашим гидом. Если у вас возникли проблемы или вопросы… — молодая девушка с выровненными белыми волосами и идеально выглаженной белоснежной рубашкой уже начала экскурсию, на которую я опоздал из-за перекура.

Она много чего говорила, описывала ненужные мне детали, рассказывала про дом больше, чем про его хозяина. Изнутри особняк выглядел так же богато, как снаружи. Вдоль коридора расставлены новые столики с подсвечниками. Сразу видно, половина мебели — современные декорации. На стенах, как и рассказывала продавец в сувенирной лавке, куча картин. Это портреты. Совершенно разные люди в совершенно разных позах, с разными взглядами и разной одеждой. Кампрессо действительно были выдающимися художниками, но, сказать честно, я не увидел в их картинах ни одного повода, чтобы убить целое семейство. Р.Д и правда был психом, раз пошёл на такое из-за обычных картин.

Пока вся экскурсия шла поодаль от меня, я останавливался у каждого стола, у каждого угла и каждой трещинки в стене. Мне всё казалось, что где-то должна быть подсказка. Я же везунчик. Я должен найти хоть что-то. Но меня всё больше и больше раздражали мои приступы. Сегодня особенно часто меня глючит. Я не вижу половину картин, я не вижу цвет потолка и лиц пары человек. Я не слышу половину речи людей, не чувствую некоторых предметов, к которым прикасаюсь. И это злит меня. Не покидает чувство, что «что-то» опять не позволяет мне найти правду.

— Молодой человек, экспонаты руками не трогать, — сделала мне замечание экскурсовод.

Когда я посмотрел в её сторону, заметил, что уже никого, кроме меня, в доме не было.

— Расскажите мне про Р.Д! — требовательно заявил я, а девушка как-то странно захлопала ресницами. Словно это была тема, которую ей запретили поднимать при посетителях.

— Простите, но…

— Прошу Вас.

Она задумчиво сжала губы, обернулась к выходу. Вздохнула.

— Вы занимаете моё время. Я расскажу Вам то, что знаю, но учтите… Если Вы — журналист и этот рассказ попадёт в прессу, Вас будут ждать большие проблемы.

Проблемы уже меня настигли. Даже не представляешь, какие. Она позвала меня за собой. Мы довольно быстро шли в сторону коридоров, по которым экскурсия точно не проводилась.

— Р.Д… Давно никто не спрашивал лично про него. Всем больше интересна история семьи Кампрессо, а не история их убийцы. Он был… сложным человеком. Говорят, мог плюнуть в огромный казан риса, приготовленного для всей семьи, если ему в нём не понравится хотя бы одно зерно. Мог потравить всех собак и котов в районе, если хотя бы один из них нагадит у него в саду. Он был психом. Знаете, именно таким, которых в наше время считают особо опасными. Ещё говорят, ему постоянно что-то мерещилось. То предметы исчезают на глазах, то снова появляются. То лица людей становятся какими-то «грязными». Кто-то считает, что он сошёл с ума от любви к картинам, а кто-то среди более современных исследователей, говорит, что он был душевно болен. По их же теории, Р.Д. в очередной раз посетил семью Кампрессо, чтобы поблагодарить за чудесные картины, ведь в тот же день была найдена шкатулка с благодарственной надписью. Но что-то в голове Р.Д. пошло не так. Ему померещилось что-то, из-за чего он и убил невинную семью. Но это только теория.

Я вспоминаю психолога, погибшего от моей руки, которой руководил такой же больной мозг, как у Р.Д. Теперь я уже почти уверен, что он — мой предок. Очень уж много у нас общего.

— У него были дети? Жена?

— Нет, что… кто осмелился… выйти за…?

Её голос стал пропадать, особняк буквально плавился на моих глазах. Мне становилось всё хуже, и никогда ещё я не видел так много глюков в одном помещении. Картины исчезли, на потолке появились трещины. Всё пространство стало ломаться и искажаться.

— К слову, мы под… к портрету того с… Р.Д.