Под сиреневым небом

Глава 2

Их поселение было немногочисленным, но дома, стеснённые горным рельефом, растянулись в несколько длинных извилистых улиц. Нилих, уверенно шла в Дом Хранителя, не столько не желая привлекать к себе внимания односельчан, сколько боясь, что дзиние в любой момент может погаснуть. Она поднялась на широкую ступеньку, взялась за ручку, сделанную из матового коричневого металла, и вошла в тёмную прихожую. Пройдя её насквозь, девушка нажала ручку следующей двери, но ту как будто что-то держало с обратной стороны. Она толкнула её легонько ещё пару раз, а потом, ощутив небольшой отклик, собралась духом и впечаталась в дверь плечом. В этот момент произошло сразу несколько событий, которые как в замедленной съёмке по очереди промелькнули перед её взором. Дверь резко открылась, поскольку тот человек, который стоял возле неё, отступил в сторону, Нилих врезалась в его широкие плечи, покрытые курчавой шерстью, отчего её окатило резким мужским запахом, а одна из жён Хранителя, стоявшая здесь же, охнула, коснувшись обеими руками щёк. В ту же секунду дзиние решил, что достаточно послужил бестолковой девушке и, моргнув напоследок, выключился насовсем. Широкие плечи, которые на самом деле были покрыты не шерстью, а жилетом из шкуры овзы, медленно развернулись и сменились на гладкий овал отполированной броши, что скрепляла края жилета. Подняв взгляд выше, Нилих увидела чёрную густую бороду, чуть более светлые бакенбарды, закрывавшие добрую половину лица, густую чёлку, пряди которой лежали немного набок, и где-то в центре этого тёмного поля, глаза, весь свет которых был сконцентрирован в паре светлых точек посреди чёрных камней зрачков. Будто во сне Нилих наблюдала, как мужчина двумя руками вытянул из-под одежды брелок, наклонив голову, протащил его по лохматой копне волос и повесил на шею девушке. Рот у пожилой жены Хранителя окончательно округлился, и все участники сцены в комнате на мгновение замерли, боясь сказать или сделать хоть что-нибудь.

Нилих, как и все девушки этого мира, конечно же знала обычай, по которому она только что стала женой незнакомца, потому что первый надевший свой родовой кулон девушке без дзиние, получал её в свой дом без споров, возражений и промедления. Это было необходимо, потому что с разряженным дзиние нужно было находиться рядом с мужчиной в непосредственной близости, чтобы уберечься от вредного излучения до его зарядки. А такая близость возможна лишь с будущим мужем. Другое дело, что обычай этот настолько давно не использовался, что считался едва ли не детской сказкой-страшилкой, ведь каждая девушка строго оберегалась от ситуаций, подобной той, в которой оказалась Нилих, да и поводок, который дарился каждому юноше на совершеннолетие, был скорее полезной мелочью в костюме, чем напоминанием о старинном обряде.

Жена Хранителя отмерла и стала тихонько причитать себе под нос про то, что бедной девочке теперь придётся уйти в горы с дикарём, который и говорить-то толком не умеет. Бедная девочка молчала, опустив взгляд на тяжёлый круг из кованых полос, сплетённых в замысловатый узор, окружающий простой тёмный камушек. Ну а горец начал деловито расплетать браслет на запястье, чтобы свить из него короткий поводок, который повязал одним концом за свой пояс, а вторым - за пояс Нилих. Это было необходимо, потому что разойтись вне дома Хранителя дальше, чем на полметра, до подтверждения брака в постели и сопутствующей этому зарядки дзиние, было чревато как минимум быстрой слепотой, а то и смертью вынужденной невесты. И всё же ощутить себя чем-то вроде потерявшейся в горах овзы, которую ведут домой, не спрашивая её мнения, было страшно до того, что горло у Нилих пересохло, а все звуки потерялись в тишине этой почти пустой комнаты.

Закончив с поводком, горец подхватил узел девушки большим и указательным пальцем правой руки, оставшиеся три зацепил за её ладошку, свободной левой рукой взялся за дверную ручку и уже собирался выйти в прихожую, но тут жена Хранителя окончательно пришла в себя, ойкнула и стянула с головы длинное белое полотнище, которым ловко замотала верхнюю половину тела Нилих так, что снаружи остались только зелёные глаза, ниточки бровей да тоненький шрам на переносице. Дождавшись, пока старуха закончит и уберёт руки от головы девушки, горец всё-таки открыл дверь, снова схватил Нилих за руку и почти протащил её сквозь полумрак прихожей в сумерки улицы.

Новоиспечённый муж довольно быстро шёл вперёд по улице, не обращая внимания на редких прохожих, не глядя по сторонам и не особо заботясь о том, успевает ли за ним жена. Нилих, оглушённая событиями нелёгкого дня, покорно спешила следом, иногда едва не переходя на бег, чтобы рука не выворачивалась под неестественным углом. В какой-то момент горец сбавил ход, бросил косой взгляд на девушку и свернул во двор ближайшего дома. Нилих узнала лавку, где продавали товары для дома и одежду. Окинув быстрым взглядом полки, он по очереди ткнул пальцем в несколько свёртков, бросил на прилавок пару монет, дождался, пока продавец упакует свёртки и, закинув новый узелок на плечо, снова вытащил Нилих на улицу. Пройдя ещё пару переулков, они вошли в высокий проём постоялого двора. Горец, коротко кивнув хозяину, невнятно махнул рукой куда-то вбок и сам направился туда же, продолжая тянуть за собой поводок с женой на конце. Дойдя до конца короткого коридора, они вошли в комнату.