Под сиреневым небом

Глава 4

День шёл своим чередом, а дорога, которая поначалу быстро и приятно ложилась под ноги, становилась всё более трудной. Нилих, проведшая большую часть жизни в помещении, была оглушена снегом, что слепил глаза, скрипел под подошвой и сбивал с ног незнакомым запахом, в котором каждая нотка была чужой и колючей. Девушка старалась не отставать от мужа, чтобы поводок не натягивался и не впивался в запястье, но это давалась ей всё труднее и труднее, а муж как будто и не замечал, как она тяжело дышит и всё более неловко переставляет ноги. Он шёл и шёл, задумавшись о чём-то своём. Деревья, чьи ветви были похожи на тёмные ладони с растопыренными пальцами, наклонялись над тропой, иногда будто гладили их по головам или плечам, своими, как оказалось колючими, конечностями. Птицы смотрели на путников, пока они не подходили совсем близко и лишь потом отлетали на несколько метров в сторону.

Несколько раз Айрат останавливался возле валунов, позволяя Нилих укрыться от ветра и его взгляда, чтобы справить естественную нужду. Они уже доели хлеб и сыр из мешка и теперь одна рука Нилих была свободной. Иногда прямо на ходу Айрат снимал фляжку с пояса, делал несколько глотков сам, а потом протягивал её Нилих. Она брала её, касалась губами горлышка, ещё тёплого от его губ, и делала глоток горькой тягучей жидкости, которая мягкой волной растекалась во рту и ещё долгое время отзывалась на языке ароматом и вкусом, которые чем-то неуловимо напоминали об отце. Нилих вздыхала от мыслей о нём, косилась на большую тёмную фигуру Айрата рядом с собой и снова шла, стараясь держаться ближе к нему, потому что казалось, что от этого немного теплее.

В какой-то момент дорога стала подниматься вверх уже не лентой, а уступами. Нилих высоко поднимала ногу, отталкивалась и старалась самостоятельно забраться на следующую ступеньку, но, конечно, вряд ли бы смогла преодолеть этот путь, если бы Айрат не подсаживал её легонько почти перед каждым таким препятствием. Он это делал, казалось, даже не глядя на жену, но его ненавязчивая забота обнадёживала её, давала веру, что их будущая совместная жизнь не станет для неё одиноким сражением с трудностями.

Шаг за шагом Нилих брела вперёд, всё сильнее и сильнее снег, сосны и серые бока выступающих скал сливались для неё в грязную полосу, которая движется по сторонам от лица. Детали перестали интересовать её, глаза слипались, а ноги всё больше и больше вязли в снегу. Она уже давно не шла рядом с Айратом, потому что он задвинул её за спину, защищая от ветра с вершины. Она видела тёмное пятно его спины впереди, а когда опускала глаза вниз, то смутно осознавала, насколько его следы больше отцовских ботинок. “Большой, большой, большой”, - в какой-то момент только этот гул остался в её голове, только этот гул и ноги, упрямо переступающие из следа в след.

Внезапно что-то изменилось. Айрат остановился и подтолкнул её рукой в сторону. Нилих провела по лицу огрубевшей на морозе рукавицей, почувствовав твёрдость покрывала вокруг рта, подняла глаза и увидела, что они достигли перевала. Дальше тропа шла вниз, почти обрывисто спадала в ложбину, где виднелся чёрными пятнами дом, частично сложенный из камня, частично из дерева. По сути перед ними было блюдце, в котором помещался дом, огибаемый изгородью лишь с одной стороны, несколько старых плодовых деревьев рядом с ним с другой стороны и небольшая группа таких же колючих лесных великанов, что были их спутниками в путешествии, а в долине внизу стояли, прижавшись к склону горы, будто не имея сил окончательно отказаться от неё в пользу пусть и небольшого, но ровного клочка земли.

Айрат не стал долго ждать, окинул взглядом свои владения, бросил узлы из рук ниже по склону - Нилих вяло проводила их взглядом, но внутри неё всё будто застыло от долгой дороги и холода. Муж приобнял Нилих сзади, обхватив ладошку одной рукой, а вторую руку положив на талию, и начал осторожный спуск. Несколько раз жена почти падала на него, подскальзываясь на снегу, но всё-таки через некоторое время они смогли добраться до самого низа. Айрат подвёл Нилих к двери, с усилием откинул примёрзшую щеколду и почти втолкнул её внутрь, сквозь сени в большую комнату. Пока девушка стояла, не решаясь ни сделать шаг вперёд, ни даже толком осмотреться, муж снял с неё узел, сходил за оставленными вещами, сложил их возле входа, туда же бросил свою верхнюю одежду и подошёл к печи. Там лежали подготовленные поленья, так что зажечь огонь было делом нескольких минут.

Задержавшись у открытой дверцы, Айрат замер, глядя на языки пламени. Нилих смотрела на его лицо: пряди тёмных курчавых волос мокро прилипли ко лбу, потому что снег, упавший на них, начал таять от тепла, отблески пламени рисовали на его лице полосы разного цвета, прятали глаза в тени, а лоб, наоборот, делали почти блестящим. Руки девушки начинали болеть, к ногам тоже возвращалась чувствительность. Она нерешительно сделала шаг вперёд, зачарованная огнём. Айрат встал и подошёл к ней. Он стянул рукавицы, осторожно размотал покрывало, от чего Нилих почувствовала на коже сквозняк, гуляющий по выстывшему дому, дальше пришла очередь жилета, а потом мужчина совершенно внезапно обхватил её руками, прижал к себе, развернул в сторону печки и уткнулся в её макушку с тёплым выдохом. Нилих сразу же ощутила тепло, не понимая, что греет её больше - ещё не разгоревшаяся печка за спиной или Айрат с уже знакомым, а значит и немного привычным запахом.

Они постояли так недолго, оба молчали, а потом Айрат отступил и вышел в сени. Нилих проводила его коротким взглядом и повернулась к печи. Казалось, прошло одно мгновение, но вдруг она осознала себя сидящей на деревянном табурете, покрытом полотняным лоскутом. Нилих устало расслабила спину и снова уставилась в открытую заслонку печи. Также внезапно в одной руке у неё оказалась чашка с горячим отваром, а в другой - сухарь и уже через некоторое время Нилих почти спала, едва не падая со стула.