Под тенью маски 3

10 Удар в спину

Горьер.

В последний момент Максимилиан успел оттолкнуться от стенки ногами и, словно на лиане, перелетел к противоположной стене колодца. Огромная глыба пронеслась совсем рядом, своим острым углом рассекая ткань на рукаве.

Боль полоснула жгучим хлыстом, но на это он даже не обратил внимание. Удержаться на одной веревке, прижавшись к стене было непросто. Выровняв дыхание, бросил беглый взгляд вниз, туда где гулко разбивались камни о дно. Если он сорвется, то без серьёзных травм точно не обойтись.

Ах ты, гаденыш, Петраус! Затаился, дождался и всё-таки вставил свое последнее слово. Надеется, что они с Этели не смогут пройти этот путь? А зря…

Горьер подтянул кусок оборванного троса и закрепил его за поясом. Каждый клочок веревки в будущем может пригодиться. Он снова резко оттолкнулся от стены и вернулся на ту сторону колодца, по которой удобнее всего было подниматься наверх.

Теперь Палач передвигался намного медленнее, подтягиваясь на веревке и осторожно шагая по стене. Мелкие камни откалывались от стен под крепкой подошвой ботинок и беспрестанно сыпались вниз. Трос терся о небольшой уступ, перетирая волокна. В любых других условиях Максимилиан мог бы воспользоваться магией, но сейчас боялся. Даже небольшой всплеск энергии способен спровоцировать новый камнепад. А где-то совсем рядом находится Этели , и ее тоже может задеть.

Гаденыш жрец наверняка ей даже не дал верного направления. Поэтому медленно, но верно нужно добраться до этой чертовой тропы к ущелью.

Еще около часа Горьер потратил на то, чтобы выбраться наверх. Не заметил сразу, но оказалось, что камень не просто прошелся по руке, но и рассек кожу. Кровь моментально пропитала одежду и, при любом усилии, начинала бежать вновь.

Добравшись до участка, где еще крепко держались в стене бревна от бывшей лестницы, Максимилиан пристроился на опорах и, дополнительно обмотавшись тросом, снял со спины обтягивающий плечи рюкзак. Достав оттуда огниво и салфетку, в которую был завернут хлеб, высек искру и зажег кусок тряпки. Через разорванный рукав, сцепив зубы, прижег рану огнем.

Пот заливал глаза и хотелось хоть сколько-нибудь передохнуть, но Максимилиан понимал, что нельзя. Усталость навалится неподъемной стеной, и до верха потом не добраться. Убедившись, что кровотечение остановилось, Максимилиан сложил вещи и продолжил путь.

Когда он содранными в кровь ладонями зацепился за край колодца, подтягиваясь и буквально вываливаясь на поверхность, последние лучи закатного солнца уже догорали на горизонте.

Отдышавшись несколько минут, он снова поднялся и , ориентируясь на нарисованную Петраусом карту, пошел в сторону ущелья. Дорога шла под уклон, петляла по горному склону, где-то становясь совсем узкой полосой, а где-то расширялась, образуя маленькие островки, на которых можно было передохнуть. Но в целом была безопасной и легкой даже в сумерках.

Огромные валуны Горьер заметил издалека. Именно они и были ориентиром: сразу за одним из камней начиналась горная тропа, ведущая к ущелью. Если верить жрецу, то рядом с этими огромными глыбами должен был быть небольшой водопад и маленькое озерцо, где можно пополнить запас воды и умыться. С каждым шагом он все более отчетливо слышал рокот падающей на камни воды, и надеялся, что именно там встретит Этели. Если, конечно, она не надумала спускаться в ущелье в самую ночь.

Несколько сотен метров тропа была ровной, удалось восстановить дыхание и даже немного расслабиться. Палач дошел до небольшого уступа. Именно здесь ровная тропа подходила к концу, а дальше шел крутой спуск к водопаду. Практически на краю уступа из небольшой расщелины среди камней торчало корявое подсохшее деревце. Максимилиан скинул вещи рядом с деревом и решил осмотреться.

Подойдя к краю каменистой площадки замер и побледнел. К сожалению, все что он думал и помнил об Этели, никак не вязалось с тем, что он увидел. Нет, к такому он определенно точно не был готов. От слова совсем…

Дорогие мои читатели! Огромная благодарность, что вы со мной. Безумно рада вашим комментариям, это действительно вдохновляет и помогает писать дальше.

Этели.

Я покрутилась по пятачку возле озера, осмотрела все на наличие живности. Змей не обнаружилось, как и гнезд ядовитых пауков. Это радовало. Но для ночевки все равно необходим костер. Дикие звери боятся огня, да и мне будет намного теплее. Не может такого быть, чтобы у мелочного до всего Петрауса не было запасов дров. Где-то есть у него схрон, но где? Когда я выходила из тоннеля, по пути попадались еще два кармана, но я в них просто напросто не стала заглядывать, потому что торопилась наружу. А они ведь совсем близко к выходу.

Интуиция теперь просто вопила, что мне непременно нужно туда вернуться.

Обвязавшись веревкой, подцепила когти за край карстового провала и снова спустилась вниз. Здесь на дне стало совсем темно и значительно холоднее, чем на поверхности. Поежившись от пробирающегося под одежду сырого воздуха, я поспешила в черную глотку тоннеля.

Где-то должно быть по-близости, в метрах двухстах от выхода, не больше…

Передвигалась я быстро, несмотря на тьму. Помнила, что пол здесь относительно ровный, спотыкаться особо не об что. Первый каменный карман оказался по правую сторону. Я ощупала стены и попыталась приглядеться. Ни черта лысого не видно! Как же быть? Кроме запасов Петраус вполне мог поставить какую-то ловушку, а мне вот никак не хочется здесь оставлять свои конечности.

Маленький огонек в груди затеплился. Я испуганно вздрогнула, и мысленно отругала:

– Змейка! Ты куда, стой! Слабая же еще!

Но она не остановилась. Сформировалась в небольшой шарик и, стараясь изо всех сил, осветила пространство.

Я чувствовала, как ей было тяжело, поэтому поторопилась. Присела на корточки и осмотрела пол. У входа действительно лежал раскрытый капкан, но небольшой. Пнула его в основание, нажав на предохранитель. Челюсти схлопнулись. Откинув ногой железяку в сторону, зашла внутрь. Слева чернела куча с топливными брикетами. Умно. Эту гадость, пропитанную подземным маслом, ни одна букашка съесть не захочет. Да и гниению они не подвержены.