Под тенью маски 3

2. В гостях у достопочтенного Петрауса.

Зюнгер не обманул. Он действительно проводил Палача на причал и показал пару суденышек, на которых можно было добраться до Канамского перешейка. Но договориться удалось не сразу.

Капитан первого самого крупного баркаса отказал, заявив, что судно у него перегружено. А вот команда второго судна, хорошенько потрепанного временем и морскими невзгодами, встретила Максимилиана с распростертыми объятиями. Правда, за крюк в пути, который им придётся сделать, завозя Горьера на Канамский перешеек, назначили приличную сумму. Кажется, намного большую, чем это вообще могло стоить. Но Горьер не скупился. Он готов был заплатить намного больше, лишь бы поскорее найти Этели. В груди что-то болело, щемило тоской и неприятным предчувствием.

Зюнгер отчего-то тоже был хмур и на прощание лишь сказал:

— В общине главный жрец — мой кровный брат, Петраус. Он хитер и жаден. Обещал помочь переправить девчонку через горы. Но по своим каналам я узнал, что он все ещё находится в поселении. А значит и твоя невеста там. Будь внимателен и не торопись с просьбами. — На этом Зюнгер замолчал, окинул грустным взглядом море и, обречённо махнув рукой, ушёл прочь, оставив Палача размышлять над его словами.

Рыбацкий баркас отплыл от побережья Кодвена только к полудню, и к этому времени Палач уже был на пределе. Небо все ещё хмурилось, штормило. Паруса рвало, и судно кидало из стороны в сторону, поэтому командой было принято решение пересесть на весла. Горьер молча скинув свой плащ, сел в пару к гребцу и с зловещей улыбкой взялся за весло. Как-то нужно было выпустить пар, и это было отличным решением.

Дорога заняла немногим больше четырёх часов, Горьер весь вымок, был голоден и зол, и потому когда они наконец-то причалили к одиночному пирсу в небольшом заливе среди скал, он первым покинул судно.

А на берегу Максимилиана уже встречала целая делегация, состоящая из четырёх крепкотелых верзил и одного высокого, но пухловатого старика, разодетого в белоснежную рясу священнослужителя. Хотя при дальнейшем рассмотрении оказалось, что он был не так уж и стар. В заблуждение вводили белые волосы и такая же, выбеленная под седину, длинная борода.

Один из верзил, тот что стоял справа и был одет в красную кожаную жилетку, выступил вперёд и громогласно вопросил:

— Представьтесь, уважаемый! Кто вы и зачем сюда пожаловали?

Горьер, не шелохнувшись, окинул всю шайку надменным взглядом и, даже чуть вздернув подбородок, чеканя каждое слово, ответил:

— Максимилиан Констант Горьер, Палач Гординского королевства, гость имени Его Величества короля Теймора. Прошу проводить меня к вашему Верховному жрецу или правителю этих земель.

Губешки Петрауса растянулись в сладкой улыбке и он елейным голосочком продолжил разговор сам:

— Я перед вами, дорогой гость! Верховный жрец и правитель этих земель, достопочтенный отец Петраус Светлоокий, назначенный Высшим проведением и судом!

Взгляд Горьера снова остановился на пухлощеком бородаче. Максимилиан сделал лёгкий, не более чем просто вежливый поклон, и ответил:

— Рад скорой встрече, достопочтенный отец Петраус! У меня к вам есть срочное дело!

Улыбка Петрауса стала ещё шире и масляней, а глаза загорелись хищным блеском от предстоящей и такой долгожданной наживы.

— Думаю, я знаю, о чем пойдёт речь! И я вас ожидал. Прошу, пройдёмте в мой дом, достопочтенный, там и поговорим.

Горьер согласно кивнул, и, не теряя времени последовал за Петраусом. Верзилы окружили их с четырёх сторон, создавая живой щит для своего правителя и дорогого гостя.

Дорогие мои! Не забываем поддерживать книгу звёздочками и комментариями, а за репост в соцсети отдельная моя благодарность!

Коттедж с задатками каменного замка сразу выделялся на фоне мелких, кособоких, деревянных хижин, многое рассказывая о характере хозяина. Но найдёт ли Палач там то, что ищет, и стоит ли терять драгоценное время на разговоры со жрецом?

Максимилиан потянулся к невзрачному белому камню на груди и повторил свою просьбу. Желание попасть именно в этот дом усилилось. Успокоив разбушевавшийся пульс, он принял ещё более надменное выражение лица. Разговаривать с наглецами и самозванцами ему было не впервой, поэтому Горьер был уверен, что справится.

Достопочтенный Петраус, взойдя на крыльцо дома, обернулся и жестом пригласил гостя войти.

Сквозь маленький холл они бок о бок прошли в уютную и светлую гостиную, хорошо обставленную по последней моде и не имеющую даже намёка на то, что это сельский дом и находится он вдали от цивилизации.

Хозяин указал на широкий, обитый чёрным бархатом диван. Максимилиан послушно сел, при этом закинув ногу на ногу, и вольготно откинулся на спинку. Петраус примостил свой зад в такое же, обшитое дорогим и непрактичным материалом, кресло.

– Вы хотели мне что-то предложить? – Максимилиан начал разговор первым.

Петраус, прищурив уже не такой довольный взгляд, причмокнул губами:

– Конечно. Вы наш гость, и как каждому гостю, я просто обязан предложить пищу и кров. В этом вы можете даже не сомневаться! – вывернулся он.

– Не думаю, что у меня есть желание гостить в таком отдаленном от цивилизации месте.

– И все же что-то вас сюда привело.

– Долг. Всего лишь долг. Вы же понимаете, что по роду своего призвания, мне приходится убивать преступников и лжецов, посягнувших на корону моей родины. Я не остановлюсь ни перед чем, пока не выполню свой долг. И даже вы мне не сможете помешать!

– Простите, – заблеял побледневший Петраус, – но вряд ли я хоть как-то отношусь к короне Гордении. Слава Всевышнему, – он стал усиленно разглаживать ткань на подлокотнике кресла, избегая смотреть в глаза собеседника, – мы живем здесь, в отдалении, своей простой жизнью, не претендуя ни на что…

– Не советую лгать мне, отец Петраус, – снова отчеканил Палач, прожигая взглядом. – Еще совсем недавно, на пристани, вы явно дали понять мне, что у нас есть общая тема для разговора. Я не хочу терять время даром. Сколько?