Под тенью маски 3

5 Большой переполох

План в моей голове дозрел моментально. Я мысленно подозвала змейку и быстренько ей все объяснила. Хотя, думаю, она и так знала о том, что я собираюсь делать. Но проконтролировать бы не мешало.

Вернувшись обратно во двор, я все же дошла до птичьего загона. Тихонько отдернула засов и распахнула калитку. Гусарки важно загоготали, шипя и вытягивая свои красные шеи, потянулись к выходу. По счету, на первый взгляд, их было около тридцати. Самое то, на хорошенький переполох хватит!

Пока птички топали к выходу, я вернулась к дому и прокралась к кухонному окну. Оно, слава Всевышнему, находилось с торца здания, и безобразия, которое я уже вершила, из кухни не было видно. Дальше шел черед змейки.

– Давай, моя хорошая, не подведи, – шепнула я ей и отпустила на волю безобразничать.

Она тут же сформировалась в маленький оранжевый огонек и устремилась к предполагаемому святилищу. Проникнуть сквозь закрытые двери ей не составило никакого труда. И как только она проникла в запечатанное помещение, во дворе раздался ужасный вой. Перепуганные птицы, услышав шум, переполошились и начали суматошно носиться по всему двору, отчаянно гогоча и размахивая огромными сизыми крыльями.

Петраус в сопровождении кухарки Добрены и горничной Солеры выскочил практически сразу. Белый лицом, он сразу оценил обстановку и как угорелый понесся к святилищу. Впопыхах открыл дверь, скрылся внутри, чтобы выяснить, кто нарушил защитный контур.

Я же тем временем спокойно перепрыгнула на кухню через подоконник, схватила плетеный короб, из которого Солера доставала и чистила овощи. Высыпала остатки корнеплодов на пол под дверь и стала набивать емкость продуктами. Туда полетел копченый окорок, гора румяных оладушков, краюха хлеба, отрезанный кусь головки сыра, а еще огниво и маленькая настольная солонка. Огромный кухонный нож я завернула в тряпицу и сунула в короткое голенище ботинка. Ну, кажется, всё. С питьевой водой вопрос решу на месте, надеюсь.

Топот сапог в коридоре известил о том, что на подмогу к Петраусу прибежали его верные мордовороты. Они кинулись вылавливать разбушевавшихся птиц, но непрекращающийся шум и суматоха только ухудшали положение. Гусарки бились, отчаянно вырывались и в итоге начали кусаться. Клювы у них довольно мощные, от одного удара не то что синяк, а хороший ушиб получается. Первая завопила Солера, за ней удивленно и зло, потирая зад, заголосил охранник, а потом и Добрена разразилась отборной руганью.

Внутренним зрением я продолжала наблюдать за своей огненной помошницей. Змейка моя все еще хулиганила в святилище, доводя Петрауса до изнеможения. Как только он пытался успокоить охранку, она срабатывала вновь.

Ну, теперь нужно решать, что делать дальше. Покинув кухню так же через окно, я прокралась до угла дома и посмотрела во двор. Вот в этом месте в моем плане зияла огромная дыра, потому как прекратить это безобразие не представлялось возможным, а мне еще нужно прокрасться в сарай, забрать снаряжение, а потом попасть в святилище Петрауса.

Послав змейке команду отступать, я затаилась. Вой сирены прекратился, птица стала успокаиваться. Дружной толпой ловцам ее все же удалось направить в загон.

Петраус, наблюдающий за этим со стороны и утирающий белоснежным платком пот со лба, отдал приказ:

– Солера, Добрена, оставьте птицу. Ребята и сами справятся. Идите на кухню.

Женщины, утирая слезы, и руки от грязи, понуро пошли к дому. А Петраус продолжил:

– Ребята, отсюда ни ногой. И проверить эту…– он кивнул в сторону кладовой, где предположительно висела я, связанная веревками. – Осмотреть все помещения, от святилища ни ногой. Мне нужно ненадолго отлучиться иигбъясниться перед гостем.

Едва он успел отдать приказ, как охранка заголосила вновь. Чертыхнувшись, жрец отправился внутрь, подав своим мордоворотам знак, проверить сараи и все соседние помещения.

Горло сдавило от отчаяния, и все, что я смогла придумать в этот момент, это послать мысленный вопль Палачу. Нет, ну а что, сколько он там еще будет отсиживаться!

Хотя на счет Палача я ошиблась. Он уже сам решил посмотреть, что же здесь происходит. Потому что уже в следующий миг послышался его голос у входа.

– У вас какие-то проблемы, достопочтенный Петраус? – громогласно вопросил Горьер, и я искренне восхитилась. В вое сирены голос Петрауса был еле различим, а вот Палача, кажется, можно было отчётливо услышать и на соседней улице.

Все замерли. Солера и Добрена, не успевшиемвойти в дом, склонились в вежливом поклоне. Трое мордоворотов замерли на месте, словно их заморозило, а Петраус, и без того переволновавшийся, поклонился и поспешно ответил:

– Ничего серьёзного, просто ложно сработала охранка. Я на секунду.

Он снова открыл дверь святилища и скрылся внутри. Звуки сирены стихли, но ровно на несколько секунд, и как только Петраус направился к выходу, охранка завопила вновь.

Мне показалось, или Палач усмехнулся? Как только все повторилось в четвертый раз, он обогнул стоявших у него на пути прислужек и направился к святилищу сам.

Отчаявшийся жрец, пунцовый от негодования, вышел на улицу и стал обмахиваться платком, в то время как сирена снова разрывала барабанные перепонки своим воем.

– Достопочтенный Петраус, – Максимилиан, слегка прищурившись, осмотрел двор, усыпанный перьями гусарок, и повернулся к жрецу. – К сожалению, у меня не так много времени, чтобы тратить его на ваши развлечения. Выставьте охрану и давайте продолжим наш разговор. Или вы уже передумали на счет пятиста золденов?

Петраус дернулся, недовольно ощерился и снова посмотрел на вход святилища. Его сомнения прервал Палач.

– Да право слово, неужели кто-то позарится на ваш жертвенный камень и утащит его со двора? – издевка в голосе Горьера проняла даже меня. Вот уж талантище, так голосом управлять!

Жрецу и вовсе ситуация показалась тупиковой, но жадность пересилила. В очередной раз он вернулся в святилище и, отключив охранный контур, запер дверь на ключ, отдал приказ мордоворотам охранять вход как зеницу ока, а сам наконец-то ушел с гостем в дом.