Под толщей лжи

Глава 3. Сердце в осколках

~ АЛИСА ~

— Да этот Чернов — редкостная сволочь! Мне вот он с первого взгляда не понравился, — возмущается Таня, пригубив шампанское и брезгливо морща нос.

— А на их свадьбе ты только и делала, что восхваляла его, — ехидно замечает Дианка. — «Какой замечательный мужик, как же Алиске повезло!». Прямо души в нём не чаяла.

— Так это он мою бдительность усыпил!

— Это ты просто в людях не разбираешься, Таньчик, — торжествующе вскидывает палец Никольская. — Вот я, как увидела его гнилую душонку, так до конца и топила!

— Ага. Я даже думала… — Дашка икает и резко подаётся вперёд, — что ты из зависти к Алиске всё это замутила. Мол, там и бабки водятся, и мужик завидный. А тут вон как оказалось, — поджимает она губы, — с гнильцой человечек. И неизвестно сколько у него еще таких швабр. Может, и дети уже где есть на стороне…

Дашка залпом допивает остатки вина и тянется за новой бутылкой, как всегда, делая вид, что не замечает, как сильно меня задевают её слова.

В то время как внутри меня всё сжимается от услышанного. Каждое слово, подобно отравленным шипам, вонзается в мою глотку, поднимается желчью и оседает горечью на языке.

Надо бы ответить, но я продолжаю молчать, кутаясь в плед. Прячусь в пушистом коконе, в попытке прогнать внутренний холод, пронизывающий до дрожи. Сил не осталось, как и слёз. Все они выплаканы до последней капли, в старом сквере на захудалой лавочке, где я просидела под дождём до глубокой ночи.

Как же так?

Артур. Мне. Изменил.

Не могу поверить, что это случилось на самом деле. Это похоже на кошмар, из которого невозможно вырваться.

Возможно, стоило остаться и высказать ему всё, потребовать объяснений, даже ударить. Но я не смогла. Сбежала как трусиха. Казалось, останься я там, и моя жизнь оборвётся в ту же секунду.

— Выпей и станет легче, — говорит Таня, похлопывая меня по плечу. — Бабушка всегда говорит: обиду нужно отпускать, не держать в себе. Иначе она душу отравит. А алкоголь — лучший бальзам для сердца в такие моменты.

Но я не хочу пить. Не хочу отпускать. Не хочу забываться и притворяться, что верю в то, что время может всё излечить. Эта боль слишком глубока. Она яд, разъедающий душу, оставляющий после себя лишь пустоту и холод.

Каждое прикосновение Артура, каждое слово… Всё это теперь кажется фальшивым, лживым, грязным. Все обрывки прошлого расплываются, словно я смотрю на них через мутное стекло. И нет больше света, одна лишь сгущающаяся тьма вокруг.

— Может, в клуб? Развеемся. И ты ему отомстишь! — предлагает Дашка, продолжая бороться с икотой.

— Думаешь, всё так просто? — не скрываю своего раздражения.

Дашка продолжает болтать, что клин клином вышибают, но я её уже не слушаю. В голове пульсирует один вопрос: что же мне теперь делать?

Я оказалась здесь лишь потому, что идти больше некуда. Все остальные мои знакомые так или иначе связаны с Артуром, и хуже всего то, что каждый из них начнёт задавать вопросы, ответов на которые у меня нет.

— Одно радует, что твоих родителей уже нет, и они не видят этого позора… — начинает Дашка, но осекается, замечая, как меняется моё лицо.

Злость вспыхивает мгновенно. Желание влепить ей пощёчину жжёт руку, но я всё же сдерживаюсь.

— И правда! О чём ещё можно мечтать? — с сарказмом выплёвываю я, отбрасывая плед и наклоняясь вперёд. — Неслыханная удача! Родные мать и отец бросили в детском доме, приёмные — погибли в аварии. Муж — предатель. А подруги… Одна не следит за своим языком. А другая, — указываю на Диану, — с ликованием танцует на костях моей семейной жизни. Для чего это всё? — обвожу рукой их застолье. — Что мы, собственно, празднуем?

Мой голос дрожит от едва сдерживаемых эмоций.

— Мы тебя как бы поддержать тут пытаемся, — упрекает Диана.

— Да неужели? — срывается у меня смешок. — Кто бы говорил. С того момента, как мы с Артуром сошлись, ты твердила, что ему не стоит доверять. Искала подвох во всём. Даже слепой бы заметил эти взгляды, подколки и усмешки! Теперь-то ты должна быть счастлива. Непонятно только, за что ты так его тогда невзлюбила. Или же всё дело в зависти?

— Решила, значит, на меня всех собак спустить? — с вызовом бросает Диана, откидывая волосы назад. — Это не из-за меня твой мужик к другой ускакал. Лучше подумай, что не так с тобой!

А вот и она — настоящая Диана Никольская: ядовитые слова, презирающий взгляд. Она всегда знает, куда ударить, чтобы боль была ощутима.

— И что же со мной не так? — спрашиваю я, вглядываясь в её лицо. — Наверное, то, что я позволяю собой пользоваться? Деньги и связи — это ведь всё, что вам нужно от меня, не так ли?

— И не говори, — Диана издаёт короткий, безрадостный смешок.

Её взгляд холоден как лёд, плечи напряжены, кажется, еще немного и она набросится на меня как дикая кошка, готовая выцарапать глаза.

— Девочки, вы чего? — встревает Таня. — Успокойтесь! Алис, ну правда, ты перегибаешь. Мы ведь тебя любим, всей душой!

— Говори за себя! — срываюсь я на крик, подскакивая на ноги. — Неужели ты и правда ничего не замечаешь? Нет тут никакой дружбы, одно потребительское отношение!