Под толщей лжи

Глава 10.Лёд в сердце

~ АЛИСА ~

«Буду через десять минут», — вспыхивает на экране сообщение от Тёмы.

Десять минут. Уже полчаса, как он должен быть здесь. Забрать меня и мои жалкие пожитки, отвезти в пустую квартиру его друга. Но он задерживается — и это совсем на него не похоже. Сердце сжимается от недоброго предчувствия, но я отгоняю тревогу.

Кладу телефон на потёртый столик, перехватываю чашку с кофе. Аромат — густой, обволакивающий — на мгновение отвлекает. Делаю глоток, ощущая, как тепло разливается по телу.

Рядом, у кромки уцелевшей части парка, примостился белый фургончик с надписью «Фудтрак у Белого озера». Он пользуется бешеной популярностью: в обеденный перерыв сюда выдвигается армия голодных работников бизнес‑центра «Сити», расположившегося неподалёку.

Запах жареного мяса пробивается сквозь кофейный аромат, вызывая неожиданный, почти болезненный спазм в желудке. Странно. Я ненавидела его с детства. А теперь… теперь хочется так, что сводит зубы.

Закрываю глаза, подставляю лицо солнцу. Лучи тёплые, почти летние. Лёгкий ветерок играет с прядями волос, принося с собой шелест листвы и переливчатые трели птиц.

Из старенького радиоприёмника льётся спокойная мелодия, но вдруг её прерывает бодрый голос радиоведущего:

— Ну что, друзья, дождливая пора позади! Впереди — только тёплые деньки. Самое время планировать отпуск!

Отпуск. Мысль об этом вызывает горькую усмешку. Да, отпуск… если бы. Сначала нужно найти работу. Вспомнить студенческие годы, когда я крутилась как белка в колесе: официантка, посудомойка, уборщица — и всё за один день. Желудок снова сжимается, но уже не от голода, а от тяжести воспоминаний.

— Здравствуй, Алиса, — знакомый голос врезается в сознание, заставляя резко распахнуть глаза.

Передо мной сидит — Александр Макаров. Конкурент моего бывшего мужа. Его злейший враг. В голове мелькают обрывки прошлого, но причина их разлада ускользает. Помню лишь одно: он опасен. От таких лучше держаться подальше.

— Здравствуйте, — произношу я сдержано.

Внутри всё кричит: «Беги!» Но я лишь крепче сжимаю чашку, делая вид, что увлечена кофе.

— Не думал тебя здесь увидеть, — он улыбается, но в этой улыбке нет тепла. Лишь холодный расчёт. — Мир и правда тесен.

Хочется ответить, что‑то резкое, колкое. Сказать, что я не нахожу поводов для радости в этой встрече. Но вместо этого делаю ещё один глоток кофе, чувствуя, как горечь оседает на языке.

Тишина между нами наполняется невысказанными словами, словно воздух перед грозой. Я ловлю его взгляд — холодный, изучающий — и понимаю: эта встреча не случайна.

— Моей жене нравилось это место. — вдруг произносит он, переводя взгляд на озеро. Голос звучит тише, почти мечтательно. — Говорила, что здесь она находит покой. Уговаривала меня составить ей компанию… А я только ворчал, считал это пустой тратой времени. — он тяжело вздыхает. — Уже больше пятнадцать лет её нет с нами. Ушла, не выдержав тоски по дочери…

Александр замолкает, барабаня пальцами по столу.

— Соболезную вашей утрате, — стараюсь выразить сочувствие в голосе, но выходит плохо.

— Я прихожу сюда каждую неделю, — продолжает он, вновь пронзая меня взглядом. — В поисках того самого спокойствия… Ты очень похожа на неё Алиса.

Его слова бьют под дых. Неожиданная откровенность вызывает мурашки на коже. Почему он это говорит? Что за игру ведёт?

— Мне уже пора, — я поднимаюсь на ноги.

— Ну что же ты так. — в его голосе звучит лёгкая насмешка. — Даже двух минут старику не уделишь?

Старику? Это же смешно. Для старика он слишком хорошо выглядит: ни седины, ни морщин, только стальная выправка и цепкий взгляд хищника.

Но этот взгляд… От него кровь стынет в жилах. Я знаю: Макаров не терпит отказов. Где‑то рядом наверняка его люди. Один кивок — и меня затолкают в машину. А дальше… кто знает, в каком подвале я очнусь?

Это всё Ал, спонсор моей паранойи. Это его предупреждение о врагах, которые могут использовать меня против Артура…

— Что вам нужно от меня? — выпрямляюсь, глядя ему прямо в глаза. — Вы ведь не случайно здесь оказались. И эта история про вашу жену… К чему всё это? Из‑за Артура? Мы с ним развелись. Даже если бы я хотела вам помочь, у меня ничего нет. Всего доброго.

— Не знаю, что этот щенок тебе наговорил, — маска спокойствия сползает с его лица, обнажая звериный оскал. — Но уверяю: правды в его словах — капля в море.

— Мне всё равно, — разворачиваюсь, спеша уйти.

— Я хорошо знал твоего отца.

Эти слова врезаются в спину, останавливая на полпути. Я замираю, медленно оборачиваюсь. Макаров неспеша приближается, поправляет манжеты рубашки — движение до странности размеренное, почти ритуальное. Его взгляд не отпускает меня ни на миг.

— Почему я должна вам верить?

— Сергей был хорошим человеком. И другом, — отвечает он, и в его тоне больше нет и тени недавней вспышки. Словно тот озлобленный оскал — мне померещился. — Он часто выручал меня.