Под толщей лжи

Глава 11. Когда время замирает

~ АЛИСА ~

Две недели назад…

— Поверить не могу… — я качаю головой, и прячу лицо в ладонях. — Через пару недель моему мужу — сто лет! Целый век! Немыслимо! А мне… мне ведь ещё и тридцати нет!

Арт приподнимает бровь. В его глазах пляшут озорные искорки, а на губах расцветает лукавая ухмылка.

— Вернись в постель и прекращай заговаривать мне зубы, — произносит он, наблюдая, как я натягиваю чулки и поспешно втискиваюсь в узкую юбку.

Я вздыхаю, застёгивая молнию. Взгляд невольно скользит по его фигуре. Он лежит с непринуждённой грацией на кровати, закинув руки за голову и едва скрывая наготу тонкой простынёй. Солнечные лучи скользят по его коже, очерчивая рельеф мышц. В нём есть что‑то первобытное, дикое — и в то же время бесконечно притягательное.

— Да, я помню, про ваше замедленное старение. — продолжаю я, всё ещё не в силах смириться с этой мыслью. — Что это как у котов, только наоборот. Дело в вашей крови и потоках силы и ещё в чём-то…

— Лисёнок! — Арт перекатывается на бок, угрожающе сверкая взглядом.

— Для вас каждые сто лет равны человеческим тридцати годам… — бормочу я, подойдя к зеркалу. Надеваю блузу насыщенно красного цвета, расправляю складки, завязываю бант на груди. — На словах это кажется проще, но когда я пытаюсь осмыслить… Это никак не укладывается в голове…

— Иди ко мне, — его голос звучит мягко, но в нём слышится нескрываемая настойчивость. Он протягивает руку, когда я прохожу мимо; его пальцы едва касаются края моей юбки, пытаясь схватить. — И я помогу тебе во всём разобраться.

Он приподнимается на локте, и простыня скользит ниже, обнажая линию бёдер.

— Ты знаешь, как я ненавижу опаздывать, — говорю я, глядя на него через отражение, застёгивая серьги на ушах.

— Сомневаюсь, что так же сильно, как я ненавижу делить тебя с остальным миром. Поэтому вернись сейчас же в постель, или я буду вынужден уничтожить твоё агентство, запереть тебя дома и привязать тебя к этой кровати на бесконечно долгий промежуток времени.

Я смеюсь, поворачиваясь к нему лицом. В его глазах — смесь игривости и серьёзности, от которой по спине пробегает приятная дрожь.

— Ты ведь не всерьёз? — спрашиваю я, хотя прекрасно знаю ответ.

Артур медленно приподнимается, и простыня окончательно сползает, открывая его обнаженное тело. Он одним плавным движением спускает ноги с кровати и принимает сидящее положение. Смотрит на меня исподлобья — и в его взгляде читается недвусмысленный вызов.

— А ты проверь, — произносит он низким, бархатным голосом. — Я могу быть очень убедительным, когда захочу.

— Может ты уже оденешься?

— Только не говори, что тебе не нравится то, что ты видишь, — усмехается Артур, провоцируя меня посмотреть ниже. — Одежда здесь явно лишняя.

— Дикарь… — качаю я головой и делаю шаг назад, прижимая ладонь к груди.

Сердце бьётся чаще — не от страха, а от того необъяснимого опьяняющего притяжения, которое всегда возникает, между нами.

— Если я опоздаю, клиент уйдёт к конкурентам. Ты же знаешь, как это важно для меня…

— Уверен, твои подчинённые справятся и без тебя.

— Может, тогда и ты тут справишься без меня? — решаю я подшутить.

Взгляд Артура темнеет.

— Сама напросилась, — резко встаёт он с кровати.

Я невольно взвизгиваю и бросаюсь на утёк.

Успеваю добежать до гостиной. Лёгким, почти танцевальным движением я огибаю диван, чувствуя, как кровь стынет в жилах от волнения.

Артур не спешит — шагает неторопливо, с той самой уверенной грацией, которая всегда выводит меня из равновесия. В его глазах искрится азарт охоты, на губах — снисходительная полуулыбка, будто он заранее знает финал этой игры.

На мгновенье я зависаю, любуясь мужчиной что однажды свёл меня с ума. Широкоплечий, поджарый, с точёной линией бёдер и рельефными мышцами, перекатывающимися под кожей при каждом движении. В нём всё — от небрежно растрёпанных волос до чуть прищуренного взгляда — кричит о первобытной силе, которую он с таким изяществом держит на поводке.

Я хватаю подушку с дивана и швыряю в него, на долю секунды замираю в надежде застать его врасплох. Но он лишь слегка наклоняет голову, и подушка пролетает мимо, приземляясь где-то у окна. Вторая следует за ней. Артур уклоняется с ленивой лёгкостью, словно это не погоня, а изящный ритуал.

Пытаюсь обмануть его: резко дёргаюсь влево, будто собираюсь рвануть к окну, но в последний момент меняю направление, устремляясь к выходу. Сердце колотится в груди, дыхание сбивается, но в этом хаосе движений — необъяснимое, пьянящее удовольствие от погони.

Почти огибаю диван, уже представляя, как выскользну в коридор… Но в этот миг Артур делает резкое движение — толкает диван. Тот сдвигается на полметра, но этого хватает, чтобы преградить мне путь.

Я не успеваю среагировать: колено упирается в сиденье, тело теряет равновесие. С лёгким вскриком я заваливаюсь вперед, утопая в мягком ворохе подушек.

Артур оказывается рядом мгновенно. Он переворачивая меня на спину и склоняется надо мной, опираясь одной рукой на спинку дивана, другой мягко придерживая меня за плечо. Его дыхание касается моей щеки, а в глазах — торжество, смешанное с нежностью.