Под толщей лжи

Глава 14. Между «сейчас» и «никогда»

~ АЛИСА ~

— Пожалуйста… — шепчу едва слышно, зажмурившись так крепко, что перед глазами вспыхивают разноцветные пятна. Руки складываю в молитвенном жесте, пальцы судорожно переплетаю, словно от этого зависит вся моя жизнь.

Секунды тянутся бесконечно, превращаясь в мучительную вечность. Сердце колотится, где‑то в горле, перекрывая дыхание. Наконец, собрав всю волю в кулак, медленно приоткрываю один глаз…

И тут же с глухим стоном опускаю голову.

Снова одна полоска…

Четыре теста на беременность — и на каждом один и тот же результат: одинокая красная линия.

Глупая ты Алиса… Зачем было цепляться за эту призрачную надежду?

Подсознание подсунуло соблазнительную мысль: вдруг беременность всё изменит, и он вернётся? Но как бы это помогло? Как я смогла бы смотреть в глаза этому предателю каждый день? Как заставила бы себя просыпаться рядом с человеком, который растоптал всё, что было дорого?

— Идиотка, — шепчу, качая головой, и швыряю использованные тесты в мусорку.

Ребёнок только усложнил бы всё. Наверное, всё к лучшему.

Ополаскиваю руки в раковине общественного туалета. Поднимаю глаза к зеркалу — и кажется, даже моё отражение усмехается надо мной. Я провожу рукой по лицу, пытаясь стереть эту горькую усмешку, но она остаётся. Глаза щиплет от подступающих слёз. Делаю глубокий вдох, задерживаю воздух на пару секунд — и медленно выдыхаю.

— Всё. Хватит! — одёргиваю своё отражение. — Больше ни слезинки.

Поправив воротник пальто, я распускаю волосы, и ободряюще улыбаюсь себе. Выуживаю из сумки телефон и набираю Тёме сообщение «Я согласна. Билет возьму на завтра».

Ответ приходит моментально: «Отлично. Билет возьму сам»

Не успеваю спрятать телефон как приходит ещё одно сообщение: «Вечером заеду к тебе»

До вечера ещё надо как‑то дотянуть. Забить эти часы, чтобы не утонуть в мыслях. Решаю зайти в маленькое кафе неподалёку, заказываю кофе. Сижу у окна, и наблюдаю за прохожими. Постепенно тоска отступает, растворяется в шуме города.

Через полчаса уже брожу по ближайшему магазинчику, набирая продукты. По пути домой откусываю сочное яблоко, подставляю лицо тёплому солнцу. Жмурюсь от ярких лучей, чувствую, как прохладный ветер ласково треплет волосы. Где‑то вдали раздаётся детский смех. Я жива. Я здорова. А остальное приложится.

— Гав! — раздаётся снизу.

Опускаю взгляд — у самых ног пристроилась дворняжка. Шерсть грязно‑серая, с рыжим пятном на боку, а глаза… такие умные, будто в них прячется человеческая душа.

— И тебе привет, — улыбаюсь, присаживаюсь на корточки и протягиваю руку. — Какая ты красавица.

Собачка тут же оживляется: хвост ходит ходуном, уши прижаты к голове — чистый знак дружелюбия. Глажу её по голове, потом чешу за ушком. Она млеет, плюхается на асфальт и подставляет бок, спину, живот — мол бери, гладь сколько хочешь.

— Кто тут хорошая девочка? Эх, если бы могла, взяла бы тебя к себе. Ты бы мигом эту строптивую кошку на место поставила.

— Гав! — будто в ответ кивает головой.

Насладившись лаской, она вскакивает на лапы и тычется носом в мой пакет.

— Так, ты голодная, — догадываюсь я.

— Гав! — снова кивает.

— Ну давай посмотрим, что тут у меня есть, — раскрываю пакет.

Собака без стеснения засовывает туда нос, обшаривает содержимое с хозяйским видом. И конечно же выбирает именно то, что я сама так жаждала: пачку бекона. Вот ведь проныра!

Ну и ладно — сердце‑то у меня не каменное.

— Ну что, вкусно? — улыбаюсь, треплю животинку по голове. — Всё слопала? Если никуда не убежишь, я тебе ещё чего‑нибудь вкусненького принесу.

Но собака вдруг настораживает уши, припадает к земле — и неожиданно для меня начинает рычать. Низкий, утробный звук прокатывается по спине ледяным ознобом.

Инстинкт самосохранения срабатывает молниеносно: отдёргиваю руку, выпрямляюсь, и поспешно отхожу.

Не сразу понимаю, что смотрит она не на меня, а куда‑то за мою спину. И от предчувствия внутренности сжимаются в ледяной комок.

Медленно оборачиваюсь. Не знаю откуда, но я уже заранее знаю, кого там увижу. И всё равно сердце камнем падает вниз — а потом подскакивает к горлу и начинает колотиться с бешеной скоростью.

Это он.

Правда он.

Мой Артур…

Нет!

Уже не твой, Алиса.

Чужой. У него давно другая.

А я — всего лишь дура, которая слепо верила каждому его слову.

Надо же… Думала меня отпустило. Столько времени прошло... Но нет — при виде его в груди предательски щемит, будто кто‑то сжимает сердце ледяными пальцами..

Нас разделяют всего несколько шагов. И за эти мгновения я успеваю подметить все перемены, которые с ним произошли.