Под толщей лжи

Глава 16. Между волком и человеком

~ АРТ ~

Пять часов спустя…

В переговорной царит мёртвая тишина. Каждый присутствующий чувствует накалённую до предела обстановку — стоит только поднести спичку, и всё взлетит к чёртовой матери.

Всё тело ноет, каждая мышца будто налилась свинцом. Кости срослись после бесконтрольного оборота, а вот пульсация в жилах не утихает. Но это — сущие пустяки по сравнению с хаосом в голове.

То, что случилось… Я до сих пор не в силах переварить… Не смог удержать зверя! Как долбаный юнец, в период полового созревания.

Сцепив руки в замок, пытаюсь осмыслить произошедшее. Моя Иль-леле должна быть мертва. Именно так сказала старая ведьма. А тринадцать других подтвердили её слова.

Тогда как она, мать вашу, оказалась живее всех живых?

Пара… У меня есть пара… Эта мысль долбит по мозгам как кувалда.

В голове не укладывается, дочь шакала — слабака в волчьей иерархии — моя истинная? Это похоже на насмешку судьбы.

Сколько себя помню, пара для волка должна быть под стать. Двое, созданные друг для друга. Но эта тощая волчица… Она не выживет под натиском моей силы. Превратится в дрожащую тварь. Не выносит сильного потомства…

Да какое к чёрту потомство?

— Никогда бы не подумал, — лыбится ублюдок Пронин, словно выиграл в самую жирную лотерею. — Что моя дочь, найдёт свою пару в вашей стае!

Хочется вцепиться ему в глотку и разорвать эту самодовольную морду на части. Но я лишь усмехаюсь, сжимаю кулаки до хруста костей, едва сдерживая звериный рык.

Это сейчас шакалья морда сидит за одним столом со мной как ни в чём не бывало, но я помню каждый его жалкий миг, когда он скулил и трясся от страха, забившись в угол подобно крысе. Рана на его груди, оставленная моими когтями, уже зажила, только разодранная рубашка, насквозь пропитанная кровью, всё ещё напоминает о случившемся.

— Богиня любит сюрпризы, — продолжает этот кусок дерьма. — Столько планов, столько дел! Но первым делом, конечно, это обряд единения! И сегодня ведь полнолуние! Не будем тянуть и закрепим союз молодых!

Хочется взять его за шкирку, встряхнуть как следует и напомнить, кто здесь главный. Этот шакал ещё не понял, с кем связался.

Я был на грани его убийства. Ещё немного и он бы здесь не сидел. Любой на его месте бежал бы без оглядки. А он с радостью собирается подложить под меня свою дочурку. Шакалий выродок...

— Нам нужно время, — спокойно отвечает Мор. — Арт сейчас на виду, у людей, и по их традициям он уже женат.

Упоминание об Алисе пронзает грудь острой болью. Закрываю глаза — и перед внутренним взором тут же встаёт её образ. Сейчас я могу вспомнить всё: бездонные голубые глаза, зовущие губы, родные черты лица. Её аромат, который всегда сводил меня с ума, ощущение её бархатной кожи под моими пальцами.

Мысли о ней будоражат и одновременно разрывают на части. Алиса знала. Знала, что так будет. Предупреждала меня, смотрела этими своими глазами, полными боли и понимания, а я… Я был ослеплён любовью, не хотел верить, что влияние истинной пары столь велико.

От безысходности хочется выть, рвать на себе плоть, крушить всё вокруг. Выплеснуть эту боль разрывающую изнутри.

Что если я больше не смогу притронуться к Лисице? Истинность — это не игра. Это закон, железный, нерушимый: пара, единственная, кого волк может принять всем существом. Все остальные — пыль под ногами, пустое место.

И сейчас мой зверь беснуется, рвётся прочь отсюда — туда, где прячется волчица, лишившая меня покоя, своим сладким, манящим запахом. Ему плевать на её происхождение, на всё, что было раньше. Есть только одно желание — обладать.

— Зачем же, было связывать свою жизнь, с жалким человеком? — морщится Пронин, и в его голосе сквозит откровенное презрение. — Они же мрут как мухи, и воняют...

Я резко вскидываю голову. В глазах темнеет от ярости. Волк внутри рычит, требуя крови.

— Закрой пасть, выродок! — рычу я, впечатывая кулаки в столешницу так, что дерево трещит. — Какого хрена ты ещё здесь?

— Не надо грубить будущему родственнику, сынок! — тянет Пронин, выделяя последнее слово с откровенным, мерзким удовольствием.

— Убир‑р‑райся! — перехожу на низкий, вибрирующий рык, резко поднимаясь на ноги. — Пока я не решил, что ты злоупотребляешь моим терпением.

— Ты не можешь отрицать зов истинной пары, — цедит он, пытаясь сохранить спокойствие, пока я сокращаю дистанцию. — Это закон природы, который нельзя изменить. Мы скоро породнимся с тобой. Так что следи за языком, Артурчик…

Одним рывком я оказываюсь рядом с ним, хватаю Пронина за шкирку и с силой прикладываю лицом о столешницу, такчто по дереву бегут трещины. Пронин дёргается, пытается вырваться — бесполезно. Его охрана бросается вперёд, но Ратмир со Стасом мгновенно перекрывают им путь.

— Не тебе рассказывать мне о законах природы, падаль, — шиплю сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как когти прорываются сквозь кожу. — Ты перешёл все границы! Ещё раз попытаешься меня спровоцировать — я тебя на кусочки порву и скормлю твоим шавкам! Ты меня понял?