Под толщей лжи

Глава 18. Полшага до обрыва

~ АРТ ~

Дверь кабинета врезается в стену с глухим стуком, и я на миг замираю на пороге.

На моём столе, заливаясь хохотом, растянулась Пронина. Светлые волосы беспорядочно разметались по плечам. На ней — моя рубашка, застёгнутая на пару пуговиц. Ткань небрежно сползла с одного плеча, обнажив тонкую линию ключиц. Ноги открыты до самых ягодиц, а ступни лениво покачиваются в воздухе, демонстрируя изящные лодыжки.

В ноздри бьёт медовый, пьянящий запах волчицы — и мой зверь тут же вскидывается, рвётся наружу с неистовой силой. Забрать. Спрятать. Защитить от чужих взглядов. Но я давлю это желание, запихиваю его вглубь, туда, где ему и место. Сжимаю челюсти до скрипа — чувствую, как напрягаются мышцы на скулах, как каждая жилка в теле пульсирует от едва сдерживаемой ярости.

Рядом с ней на стуле сидит Ратмир. Его дымчатый взгляд спокоен, но в глубине зрачков мерцает нескрываемое любопытство. Он наблюдает за Прониной с лёгкой, почти ленивой ухмылкой, потягивая чай. Интересно, чем он её так рассмешил? Мысль проносится в голове, словно острый клинок, оставляя за собой след ядовитого раздражения.

Стас тем временем мирно похрапывает у окна, вольготно развалившись на диванчике. Его светлые вихры торчат в разные стороны, рука безвольно свисает до пола, а ноги в тяжёлых ботинках покоятся на подлокотнике.

Когда я начал ему столько позволять?

Я молча, без лишних церемоний, скидываю его ноги на пол. Стас вздрагивает, едва не сваливаясь на паркет. Он мычит что‑то нечленораздельное, протирая глаза кулаками, а я устраиваюсь на освободившемся месте.

— Да твою же за ногу! Артурыч, ты опять не в духе? — его лицо перекошено от недовольства. — Опять из-за твоих баб страдаю я. Сколько можно? Разберись уже со своим гаремом, а?

Сжимаю руки в замок — ногти впиваются в кожу. В висках стучит кровь, а в груди разрастается тяжёлое, тягучее раздражение, словно ядовитая змея, обвивающая сердце.

— Заткнись — рыкаю я, не повышая голоса, но в каждом звуке — нескрываемая угроза. — Вовку Рихтера убили.

Тишина обрушивается на комнату, словно тяжёлый занавес. Ратмир и Стас переглядываются. В глазах — немой вопрос. Я вижу, как в их головах начинают щёлкать шестерёнки.

— На нашей территории! — добавляю я. — Обставили всё так что сам он в реку спрыгнул и захлебнулся.

Пронина медленно сползает со стола, застёгивая оставшиеся пуговицы. Её веселье испарилось в миг — теперь в глазах лишь настороженность и что‑то ещё, неуловимое. Ратмир ставит чашку на край стола, и звук фарфора о дерево звучит неестественно громко. Он выпрямляется, плечи напрягаются, а взгляд становится острым, как лезвие.

— Когда? — его голос лишён былой беспечности.

— Три-четыре дня назад. Тело до вскрытия не долежало. Кто‑то успел его забрать и всё подчистить, — я впиваюсь пальцами в волосы, дёргаю так сильно, что кожа горит от боли, пытаюсь задушить в горле рвущийся рык. — Я облазил весь этот долбанный морг вдоль и поперёк. Каждый грёбанный угол. Нет там ни черта…

— То-то от тебя мертвечиной несёт, — бормочет задумчиво Стас. — Я уж начал думать, что тебя на деликатесы потянуло.

— Заткни-ка пасть, пока я тебя туда вне очереди не отправил, на деликатесы! — рычу я, и в моём голосе звучит такая угроза, что Стас съёживается.

— Есть ещё что-нибудь? — задаёт вопрос Ратмир.

Есть твою мать! В том-то и дело что есть!

Я устало потираю лицо, выдыхаю, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.

— Он что-то искал. Надо узнать для кого и что. Собирайте всех. Но — без лишнего шума. Пока что это не общий сбор, а рабочая встреча узкого круга.

Стас хмыкает, скрещивая руки на груди:

— То есть опять будем играть в тайные совещания?

— Будем играть в «не сдохнуть раньше времени», — отрезаю я. — Если кто‑то из наших замешан, паника только сыграет ему на руку.

Стас встаёт, начинает нервно ходить по кабинету. Его ботинки глухо стучат по паркету, и каждый шаг раздражает меня всё сильнее. Он останавливается у окна, поворачивается ко мне, и в его взгляде мешается злость и недоумение.

— Следы борьбы то хоть есть? Может он и правда решил устроить заплыв да не рассчитал? Ну не знаю, забыл, что плавать не умеет. Или круг спасательный забыл надуть. Под водой то это не совсем удобно. А мы тут весь город на уши поставим…

— Я тебя сейчас лично за шкирку туда утащу, — цежу угрожающе. — И топить буду, пока ты свои тупые шутки шутить не разучишься!

Стас чуть наклоняется, сужает глаза и вглядывается в моё лицо.

— Не пойму! Это ты всегда такой дёрганый был? Или тебя твоя рыжая покусала? «Лисёнок», — тянет он с издёвкой. — Лисы-то, знаешь, главные переносчики бешенства?

Я вскакиваю, делая резкий шаг в его сторону, готовый схватить за грудки. Но Ратмир успевает вовремя встать, между нами.

— Вы получше-то время не нашли посабачиться? — отталкивает он Стаса. — Ты рот на замок и сел, — затем указывает на меня. — Ты тоже не кипятись. Чего такой дёрганый-то? С Алиской чего?