Под толщей лжи

Глава 23. Охотник и добыча

«В случае гибели или необратимой разлуки с истинной парой, волк разрывает связь с человеческой сущностью. Он становится непредсказуемым и агрессивным, порой причиняя вред окружающим без осознания своих поступков.

Длительное пребывание в таком состоянии грозит необратимыми последствиями: оборотень может утратить способность принимать человеческий облик и навсегда остаться в волчьем обличии. Одичавших волков, как правило, ждёт неминуемое истребление.»

Фрагмент из учебного пособия «Существа сумеречного мира: руководство для начинающих охотников».

~ЗВЕРЬ~

Тело Алисы обмякло, веки дрогнули и сомкнулись. Чёрный волк — громадный, с шерстью, мерцающей в ночной тьме, — медленно склонил морду к её шее. Втянул воздух. И весь мир для него сжался до единственного запаха.

Аромат ударил, как молния: яркий, всепоглощающий, пронзающий до самых костей. У него не осталось сомнений — она его пара.

В голове билось набатом: «Забрать. Защитить. Присвоить. Моя!»

Это не было тем грязным, слепящим влечением, что он когда‑то испытывал к волчице. Запах Алисы чистый. Почти священный.

Так пахнет дом.

Его чуткое обоняние выхватывало тончайшие нюансы: соль её кожи, в волосах лёгкий аромат цветущей вишни, с медовым подтоном, смягчающим свежесть. Тёплая ваниль, словно весенний сад, согретый солнечным светом. Лёгкие ноты миндаля, сандала и капли росы. Так пахнет то, без чего он не сможет прожить ни дня.

Волк не мог поверить, что всё это время его Иль-леле была у него под носом. Только раньше она пахла иначе.

Теперь же её истинная суть — отзывалась в его крови, будто эхо давно забытой песни.

Её сердцебиение звучало в унисон с его собственным. Ритм, от которого содрогалось всё внутри. Тепло её кожи пробивалось сквозь тьму, которую он даже не осознавал, что носил в себе, — тьму, казавшуюся вечной.

Волк прижался к ней всем телом, закрывая собой. Не как хищник, захвативший добычу. Как страж, нашедший то, что должен беречь до последнего вздоха. В этом объятии не было грубости — только обещание. Молчаливое. Вечное.

«Я здесь. Я защищу. Ты — моя».

В его жёлтых глазах, полных звериной силы, отражались уличные фонари. Но было там что‑то ещё — глубокое, необъяснимое. Отголосок забытого сна, который он не мог вспомнить, но знал каждой клеточкой существа.

Он осторожно провёл языком по её шее — не жадно, не властно. Словно скреплял незримую клятву. Каждое прикосновение было пропитано трепетом — почти священным, почти болезненным.

Она

Его пара.

Не просто тело. Не мимолётное влечение. Часть его самого, отколовшаяся, когда‑то и наконец вернувшаяся на место.

Хаотичные импульсы в голове исчезли. Осталась лишь ясная, кристальная уверенность: он её не отпустит. Никогда.

На языке ещё ощущался вкус её крови. В его жилах гудела собственная кровь, отдаваясь в сердце вибрацией в тон поставленной на ней метки. Он знал: как только она поставит метку в ответ, их связь закрепится. Навсегда.

~ОХОТНИК~

Он с трудом разлепил веки. В голове у него гудело, перед глазами плыли разноцветные пятна — багряные, изумрудные, фиолетовые, — сливаясь в безумный калейдоскоп. Охотник попытался приподняться, но острая, рвущая боль в плече заставила застонать и рухнуть обратно на холодную, сырую землю.

В этот раз он выпил слишком много подавляющего зелья, желая скрыть свою суть. Из‑за этого тело было ослабшим, рана затягивалась медленнее обычного.

Кровь текла по руке, пропитывая рукав, но он не обращал на это внимания. Взгляд, мутный от боли и ярости, был прикован к чёрному волку, нависавшему над Алисой.

В груди его клокотала ярость — густая, ядовитая, годами копившаяся внутри. Каждая жилка пульсировала, каждый нерв кричал: «Убить…»

В душе вскипала волна злорадства, смешанная с почти сладостным предвкушением.

«Наконец‑то!» — ликовал он мысленно.

Наконец он мог действовать. Годы ограничений, запретов, вынужденного бездействия — всё это осталось позади. Сегодня правила изменились. Сегодня он собирался взять то, что считал своим по праву.

Сжав кулаки, так что ногти впились в ладони до боли, мужчина улыбнулся.

Алиса. Она даже не понимает, что все эти годы он ждал лишь одного — момента, когда сможет вырвать её из лап этого зверя и снова привязать к себе. Теперь этот момент настал.

Охотник медленно приподнялся, игнорируя вспышку боли, пронзившую плечо. Его глаза, полные мрачного восторга, не отрывались от волка.

Из‑за угла вырулила тонированная машина. С визгом шин она остановилась рядом. Двери распахнулись — и наружу выскочили восемь фигур в тактическом снаряжении. Автоматы наперевес, лица скрыты под масками.

Первый боец прицелился и выстрелил. Волк увернулся с невероятной скоростью. Второй выстрел — снова промах. Зверь припал к земле, оскалился и бросился вперёд. Один из бойцов не успел среагировать — раздался короткий хруст, и человек рухнул, захлёбываясь кровью.