Под толщей лжи

Глава 24. Тьма, что ждёт своего часа

В сторожке царил полумрак, разбавленный неровным пламенем очага и дрожащим светом масляной лампы, подвешенной к балке. Тени плясали на бревенчатых стенах — то вытягивались в длинные щупальца, то съёживались в причудливые комки. В углу клубился сизый дым: в железной жаровне тлели сушёные травы, наполняя воздух терпким, горьковатым ароматом полыни и можжевельника. Но этот запах тонул в тяжёлой вони — влажной шерсти, медно‑ржавом запахе крови и едкой, гнилостной ноте разлагающейся плоти.

Магда, ведьма с чёрными, как смоль, прядями, выбившимися из‑под платка, склонилась над столом. Пальцы её, испещрённые тёмными пятнами от зелий и запёкшейся крови, осторожно нащупывали осколок в спине оборотня. Металл скрипнул, когда она ухватила его щипцами, — и тот звякнул, упав в металлическую миску, полную окровавленных кусочков серебра.

— Держите крепче! — скомандовала она, отшвыривая инструменты небрежным движением и вытирая окровавленные руки о передник, пропитанный пятнами всех оттенков красного.

Двум оборотням, стоявшим рядом, не нужно было повторять дважды. Ратмир и Ал вцепились в Арта так, что на руках вздулись жилы. Ратмир, с густой бородой, заплетённой в косицы, судорожно выдохнул. Ал же, с глазами полными тревоги, сжимал предплечье брата, чувствуя, как под кожей пульсирует чужая, загнанная в угол звериная сила — та что отчаянно пыталась запустить исцеление, но яд сковывал её, превращая естественную регенерацию в настоящую пытку.

Магда открыла стеклянный пузырёк и плеснула жидкость на изуродованную ранами спину оборотня.

Чернов рванулся так, что стол под ним затрещал, угрожая развалиться. Древесина застонала, ножки скрипнули, но устояли. В воздухе повисла вонь палёной плоти и едкого химического дыма — резкий, металлический запах, будто рядом разложили костёр из ржавых гвоздей и старых тряпиц, пропитанных лимонной кислотой.

— Терпи, старина, — хрипло выдохнул Ратмир. — Ещё немного.

Арта била крупная дрожь. Он попытался что‑то сказать, но вместо слов вырвался лишь рваный, хриплый стон. Его дыхание стало прерывистым, а янтарные глаза, до этого горящие звериной силой, теперь тускнели, теряя свет.

Магда осторожно провела пальцами по краям рваной раны под левой лопаткой, ощупывая воспалённую плоть. Багровые прожилки тянулись от каждой из ран во все стороны, словно ядовитые корни, проросшие под кожей. Они пульсировали, будто живые.

— Побереги силы, — бросила Магда, проводя по затылку оборотня.

Её голос звучал ровно, но в нём угадывалась усталость. За последние сутки ей пришлось подлатать около десятка волков, и силы её были уже на исходе.

Она достала из сумки другой пузырёк — тёмный, с густым осадком на дне. Маслянистые капли коснулись раны — и Арт выгнулся дугой. Из его груди вырвался глухой, задушенный стон. Кожа покрылась испариной, мышцы сводило судорогой, вены на шее вздулись, словно канаты.

Зелье ведьмы ударило удушливым прогорклым запахом тухлых яиц, смешанным с аммиачным шлейфом.

— Что это? — сморщился в отвращение Ратмир.

— Очищающий огонь, — коротко ответила Магда, не отрываясь от работы. — Выжигает заразу. Если повезёт, до костей не доберётся.

— «Если повезёт»? — голос Ратмира стал жёстче. Он сжал зубы, и на щеке дёрнулся мускул. — Это лишит его защиты!

— Есть идеи получше? — ведьма вскинула бровь, её взгляд сверкнул сталью. — Может попробуешь сам извлечь яд? Я-то тебе с радостью уступлю место, волк.

Ратмир отвёл хмурый взгляд и промолчал. Он знал, что спорить с Магдой — всё равно что пытаться остановить камнепад голыми руками.

Ведьма вновь склонилась над телом Чернова. Её пальцы скользили вдоль багровых прожилок, шепча что-то на древнем языке — слова звучали глухо, почти неразборчиво, но воздух вокруг будто сгустился, затрещал от напряжения.

— Пока цел заговор на костях, на оборотня не действует магия, — не то спросил, не то утвердил Ал.

— А кто сказал, что моя магия для него, мальчик? — усмехнулась ведьма, и в её усмешке промелькнуло что‑то жуткое.

Ал чувствовал, как к какофонии запахов, примешивался приторно-сладкий запах магии. Она была повсюду. Но на что именно она была направлена, зверь внутри него не мог разобрать.

Магда замолчала, и на мгновение в сторожке повисла тишина, нарушаемая лишь треском огня, хриплым дыханием Арта и тихим шипением тлеющих трав. Даже тени на стенах замерли, словно прислушиваясь.

Губы ведьмы сжались в тонкую линию. Затем она коротко кивнула:

— Придётся вырезать осквернённую плоть, — она неторопливо достала из‑за пояса узкий изогнутый нож с потемневшим лезвием. — Яд пустил корни глубже, чем я думала. Если оставить хоть крупицу — он вернётся с удвоенной силой и сожрёт его изнутри.

Она затаила дыхание, вглядываясь в багровые прожилки, расползающиеся под кожей. Лезвие ножа тускло блеснуло в свете очага, отразив дрожащее пламя.

— Ты… — начал Арт и сорвался на яростный рык, когда нож вошёл в плоть.

Тело оборотня содрогнулось, пальцы вцепились в массивные ножки стола так сильно, что дерево треснуло. Ратмир крепче сжал плечо друга. Ал сглотнул чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Ещё немного! — Магда быстрыми и отточенными движениями выдёргивала свернувшуюся от яда кровь — та тянулась багряными нитями, похожими на тонкие жгуты.