Под тусклым светом фонаря

ГЛАВА ШЕСТАЯ

После смерти время теряет над тобой свою власть. Тебе ведь больше некуда спешить. Так мне казалось при жизни. Но нет. Даже будучи мертвой, я была (как выяснится позже) ограничена во времени.

Поняла я это в день, когда моих родителей пригласили в морг на опознание. Следуя за ними, я больше всего боялась реакции мамы. Папа выдержит – я была в этом уверена, ведь он так силен духом. Но мама... она совершенно другой человек. Она очень слаба в эмоциональном плане. И я больше всего боюсь, что она будет не в состоянии со всем этим справиться.

У входа в морг нас встретила шериф Эллисон с тем самым парнем, который приходил к нам домой сообщить о моей смерти. Его имени я так и не запомнила.

- Здравствуйте мистер и миссис Сентбраун. Меня зовут шериф Эллисон, а это наш стажёр Итан Роджерс.

– Мы уже знакомы, – еле слышно ответил папа.

Мама ничего не сказала, она лишь крепче сжала ладонь отца, явно считая, что если вдруг ее выпустит, то просто не сможет справиться с этим горем.

– Прошу пройти за мной, – все тем же непоколебимо-холодным голосом произнесла шериф.

Мы шли по длинному едва освещенному коридору морга, по которому эхом разносилось цоканье каблуков шерифа. Атмосфера здесь была угнетающе-пугающей, даже у призрака вроде меня вызывающей нечто схожее с мурашками по коже.

– Если вам что-то понадобится или вы решите прервать процедуру, – сказала шериф выученные по долгу службы слова, как только мы вошли, а один из многочисленных кабинетов, – я к вашим услугам.

Секунда тишины длиною, наверное, в целую вечность.

– Спасибо, – еле слышно произнесла мама.

– Что ж, приступим, – сказал патологоанатом и слегка приподнял простыню, открыв лишь мое лицо.

Мама не проявила в этот момент ни единой эмоции. Она просто стояла словно статуя, не моргая. Возможно, даже не дыша.

– Господи боже, – сказал папа и прикрыл лицо руками, видимо, чтобы никто не заметил его слез.

Он всегда говорил Ксандру, что слезы настоящего мужчины никто не должен видеть. А сейчас сам плачет. Какое же горе я принесла в нашу семью! Если только можно было бы отмотать время назад, я ни за что не пошла бы на это глупое свидание.

У шерифа зазвенел мобильный, но, похоже, кроме меня и владелицы телефона этого никто не заметил. Она вышла из кабинета и я, решив, что ей могут сообщить нечто важное, последовала за ней.

– Слушаю, – грубо ответила она, – ты уверен? Какие доказательства? Переписка? Ещё что? Его видели неподалеку? Я пришлю к вам Роджерса на допрос. Пусть все задокументирует.

Элисон сбросила вызов, и похлопав телефоном себе по ладони с видом, будто обдумывает нечто очень важное, снова зашла в кабинет. Она подошла к стажеру и шепотом, чтобы не отвлекать от разговора моих родителей с патологоанатомом, прошептала ему идти в отдел. Я металась между двух огней, не зная, что же выбрать: остаться здесь с родителями или следовать за Роджерсом. Но вопрос отпал сам собой, так как неведомая мне сила потянула меня следом за ним. Я пыталась сопротивляться, но все было тщетно. Словно воздушный шар, привязанный к руке стажёра, я следовала за ним попятам.

Итан Роджерс зашел в соседнее двухэтажное здание, именуемое центральным отделом полиции. Первый этаж напоминал муравейник: в дальнем углу за столом сидел молодой паренек и о чем-то оживленно рассказывал полицейскому. Напротив сидели ещё два полицейских. У самого входа стояла стойка ресепшена, где, борясь со сном, сидела дама в возрасте. В помещении стоял жуткий гул, я задалась вопросом, как при таком шуме можно что-либо расслышать?

Но Итан, обойдя рабочую зону, свернул налево, где находилась дверь на второй этаж. Наверху было намного лучше. Рабочая зона была не открытой, а разделённой на кабинеты. Мы зашли в первый же кабинет.

За столом сидели двое. Освещение было тусклым, лишь яркий свет от настольного светильника бил по глазам. Подозреваемый сидел спиной к входу, держа интригу.

– Шериф Элисон предупредила, что отправит тебя.

– Я могу задать пару вопросов?

– Стажерам не положено.

Впервые за недолгое время знакомства с этим парнем, я заметила в нём злость. Его, похоже, бесит, что он пока остаётся не воспринятым всерьез. Мама бы сейчас сказала, что в нём взыграл юношеский максимализм.

– Шериф Элисон дала мне полномочия, – соврал он.

Жаль, что этот парнишка не имел возможности увидеть моего удивления. А по нему так и не скажешь, что он лжец. Надо бы получше присмотреться к этому Итану, возможно он не так прост, как кажется.

Роджерс обошел стол и, присев на стул, достал из внутреннего кармана своего пиджака блокнот и ручку.

– Итак, приступим, – постукивая ручкой по столу, Итан сделал уж слишком деловой вид, чем вызвал у меня смешок. Я же по прежнему стояла у входа, нарочно медля с личностью подозреваемого, боясь чего-то, сама не зная чего, – Ваше полное имя Патрик Энтони Уолтерс?

И тут я вспомнила фразу из стихотворения русского поэта Сергея Есенина, которое рассказывала на уроке зарубежной литературы "Кто сгорел, того не подожжешь". Увидев перепуганного Патрика, обвиняемого в моем убийстве, я умерла во второй раз.