Под тусклым светом фонаря

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

– Как, как я найду своих убийц? И даже если найду, то как смогу донести эту информацию живым?

Я ходила из стороны в сторону, размышляя вслух, совершенно забыв о дедушке. Я нашла цель своего пребывания, смысл своего нынешнего существования. Это предало мне новых сил, словно второе дыхание открылось. Я вдруг почувствовала себя значимой, что тоже могу дать что–то этому миру, даже не смотря на свою смерть. Я не смогла уберечь свою жизнь, так хотя бы попробую спасти жизнь своему любимому.

А вот про существование дедушки это я зря забыла. Он единственный кто хоть как–то может мне помочь.

– Скажи мне, что есть возможность связаться с ними? – взмолилась я.

– Ох, Мэл, – дедушка подошел ко мне и обнял, – ты ни капли не изменилась. Все та же не унывающая, никогда не сдающаяся болтушка. Я верю, у тебя все получится. Но для этого послушай меня внимательно, ведь я не всегда могу к тебе являться, чтобы помочь. Я говорю, а ты мотай на ус. Убийцы теряют свою душу, их лик меняется. Тебе не дано видеть всех человеческих убийц, но своих, я уверен, ты узнаешь сразу. Ты увидишь их истинное лицо. И в этот момент главное не бойся, сейчас они не имеют над тобой силы, они не могут причинить тебе вред. Тебе не дано слышать их голос, их имена...

– Но как же мне тогда их узнать? – перебила я дедушку.

– Наблюдай! Наблюдай за ними и вспоминай, кому свойственно такое поведение, привычки.

– А если это незнакомые мне люди?

– Если все будет настолько сложно, то в такой ситуации помочь сможет лишь живой человек. Ты должна будешь его туда привести, дать знак, что это убийцы.

– Но как? Как я смогу связаться хоть с кем–то, если они в упор меня не замечают. Я уже пыталась показать своё присутствие тут, но ничего не вышло.

– Послушай, Амелия, я не знаю, правда это или нет, но среди душ ходит легенда, что когда нас создавали, у каждого была пара. И когда один из этой пары умирает, а второй находится среди живых, существует вероятность установить контакт. При мне такого не происходило. Но найти свою родную душу – единственный шанс найти убийц и спасти Патрика.

Если у меня и есть родная душа, то уверена, что она принадлежит Патрику. Надо приложить максимум усилий, чтобы попытаться с ним связаться.

– И последнее, что я должен тебе рассказать, Амелия. Смерть удивительна. Она отнимает тело, даруя вместо этого свободу душе. Ровно также, как и время взамен молодости преподносит нам мудрость. Тебе не дали возможности набраться мудрости. Будучи еще совсем юной, ты слишком эмоциональна, оттого и не стабильна. Сейчас ты не прикована к какому–то определенному промежутку времени, твоя душа свободна, и то, где ты окажешься, зависит только от тебя. Чтобы попасть в прошлое, просто сконцентрируйся и представь этот момент, и воронка тебя туда перенесет. Запомни, сейчас время подвластно тебе.

– Дедушка, я так боюсь, – уткнувшись ему в плечо, еле внятно пробубнила я.

Мне казалось я плачу, громко и навзрыд, но слез не было. Черт! Я даже выплакаться нормально не могу! А мне ведь сейчас так необходимо выпустить наружу всю эту боль. При жизни, чтобы со мной не случалось, я всегда старалась не опускать руки и находить выход даже из самых сложных ситуаций. Но перед этим мне нужно было побыть одной и как следует проплакаться. Лишь выпустив все, что так гложило, приходило озарение и выход находился сам собой. Вот такая дурная привычка была при жизни, и после смерти она меня так и не покинула.

– Не бойся, Амелия, ты со всем справишься. Ты не из тех, кто сдается.

Дедушка поцеловал меня в лоб и исчез. Я осталась одна посреди режущей глаз белизны. С чего мне начать поиски? Что нужно сделать, чтобы Падди услышал меня или хотя бы почувствовал? Бессмысленно пытаться найти решение, находясь здесь. Стоило мне подумать о Падди, как надо мной вновь появилась воронка, перенесшая меня к нему.

Падди лежал на кровати, свернувшись калачиком. Приглушенный свет едва освещал его лицо, которое с их последней встречи значительно изменилось. Некогда круглое лицо стало угловатым, нос, словно вдвое, увеличился в размере, глаза впали, а синяки под глазами указывали о множестве бессонных ночей. Сколько же времени прошло? День? Два? Неделя?

– Падди, – я позвала его, но он, как и следовало ожидать, не откликнулся.

– Патрик Энтони Уолтерс! – строгим голосом произнесла я.

Сейчас я напомнила себе его маму. Она лишь единожды позволила себе повысить на него голос. Случилось это в мой седьмой день рождения. В честь этого праздника, как я думала, Ксандр решил взять меня в гости к Падди. Счастью моему не было предела, ведь я, как хвостик, везде бегала за старшим братом. Тогда мне казалась его жизнь интереснее и веселее моей. Как выяснилось позже, Ксандру просто было велено отвлечь меня на пару часов, чтобы родители успели подготовить мне сюрприз. Когда мы приехали к Патрику, тот вручил мне огромный букет свежесрезанных роз. От них исходил такой приятный аромат, который настолько вскружил мне голову, что все, что говорил Патрик, поздравляя меня, я не услышала. Я восхищалась красотой этих роз, и именно в этот момент посмотрела на Патрика не как на лучшего друга своего брата, а как на парня, в которого только что влюбилась. С этого момента ни одному из парней не выпало возможности достучаться до моего сердца. В нем было место только для Падди. В своей голове я идеализировала его настолько, что его можно было смело приписывать к лику святых. Но в этот день больше всего меня, на удивление, поразили не розы, подаренные им, а один момент, что случился чуть позже. Пока я сидела в гостиной, разглядывая каждую из роз, Падди и Ксандр на кухне пытались приготовить бутерброды.