Под тусклым светом фонаря

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Мои похороны проходили со всей не свойственной для нашей местности помпезностью. В этом маленьком городке я и не припомню, чтобы ещё так кого–то хоронили. Большая часть города пришла проститься со мной и пособолезновать моим родителям, а заодно и разузнать какие–либо новые подробности, связанные с расследованием. И я ни капли не осуждала тех, кто, используя повод со мной попрощаться, на самом–то деле пришёл за информацией. Люди были напуганы. Никто не может однозначно сказать, что это разовый случай. Следующей жертвой может стать ещё чья–то дочь, сестра, племянница. Мое убийство – это резонанс, ведь в Бекстоуне все друг друга знают. От этого–то и кровь стынет в венах – что убийцы спрятались среди знакомых всем лиц. Именно поэтому я должна помочь жителям своего городка, я должна спасти своего любимого от наказания за преступление, которого он не совершал. Это то, что удерживает меня здесь.

На кладбище Сент–Стефано от огромной толпы людей некуда было и яблоку упасть. Колыбель для моего тела находилась под огромным дубом, тень которого явно была спасительной для моих родителей и Ксандра, так как сегодня стояла аномальная даже для начала осени жара – тридцать три градуса по Цельсию. Был жуткий солнцепек. А учитывая, что это была похоронная процессия и в соответствии с дресс–кодом все присутствующие были одеты в одежду траурного чёрного цвета – я им не завидовала. Мне было их искренне жаль. У каждого присутствующего в руках находилось по одной красной розе. Вот бы при жизни я получала бы такие букеты.

Вдали, почти у самого входа на кладбище, я заметила шерифа со стажером. Они оглядывались по сторонам, всматриваясь в лица, стараясь делать это максимально незаметно. Затем шериф что–то сказала, и они направились в сторону к моим родителям. Обернувшись, я увидела Патрика, пытающегося сквозь толпу пройти к гробу. Его вид со вчерашнего дня стал ещё хуже. Ксандр тоже его заметил и направился в его сторону.

– Ксандр, стой! – закричала я, встав у него на пути.

Брат прошёл сквозь меня. Я вновь обогнала его.

– Остановись!

Я не знаю, чего я хотела добиться этим, но меньше всего мне хотелось, чтобы мой брат пытался остановить Падди и уж тем более стал зачинщиком драки. В этот момент стажер тоже заметил Падди. А я все обгоняла Ксандра и кричала, что было во мне сил, чтобы остановить его. Думаю, что в таком состоянии он не заметил бы меня даже живой. Каждый раз, когда он проходил сквозь меня, я словно ощущала весь его гнев. В таком состоянии человек способен даже на убийство. В момент, когда Алекса от Патрика отделяла лишь пара шагов, я собрала все свои силы, все свои чувства и эмоции сконцентрировала в одном направлении и что было во мне мочи прокричала "Стооооой!".

В этот момент время замедлилось или вовсе потеряло свой ход. Люди вокруг замерли. И вдруг, везде и всюду повисла гробовая тишина. Я почувствовала себя героем комикса – Слешем. Окружающие меня люди казались неживыми манекенами. Кроме одного. Он, распахнув рот, смотрел на меня. Наверное, в этот момент я смотрела на него ровно с таким же удивлением. Первая посетившая меня мысль "Я смогла это сделать!", и следом её перебила вторая "Какого черта он?"

Все это время я пыталась достучаться не до того человека. Но как? Как этот глупый рыжий парнишка, которого я знать толком не знаю, вдруг оказывается тем самым единственным живым человеком, который меня увидел. А он точно меня увидел? Вдруг мне это причудилось.

Я подошла к нему ближе, но в этот момент всё вокруг ожило. Стажер лишь встряхнул своей рыжей головой, словно ему померещилось, и, ускорив шаг, направился в сторону Ксандра и Падди, пройдя сквозь меня.

Нет, нет, нет! Мне точно не показалось! Он видел и слышал меня!

Пока я пыталась свыкнуться с мыслью о стажере, Ксандр и Падди принялись выяснять отношения на кулаках. Сейчас их поведение жутко меня раздражало. Драться на моих похоронах? Да они вообще с ума посходили!

– Ты лжец и предатель! – кричал Ксандр, как только Итану удалось оторвать друг от друга когда–то лучших друзей.

– Я? Это ты чертов эгоист и тупица! Если бы ты не нажрался в ту ночь, она была бы жива! Я любил её, придурок, я любил её! – парировал Падди.

Обвинять друг друга – это последнее, что они должны были делать в сложившейся ситуации. Как я, мертвая, могу до них достучаться, когда они даже друг друга не слышат. Каждый погрузился в свою боль и чтобы ее хоть как–то облегчить, принялся обвинять другого в моей смерти. А истинные виновники до сих пор ходят безнаказанные, и что еще хуже – даже вне подозрения. Я должна найти убийц, я должна примерить своих близких. И если в этом мне может помочь только стажер, значит так тому и быть. Осталось только выяснить, как мне вновь с ним связаться?

– Дедушка!

Что было сил закричала я, подняв голову в небо.