Под тусклым светом фонаря

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

– Милая моя, – начал дедушка, когда воронка опять перенесла меня в место вне времени и пространства, – я не могу так часто отпрашиваться.

– Дедушка, прости меня, но это и вправду очень важно! Я нашла его, нашла того человека!

– Уже? Я и не сомневался в тебе, Амелия. Кто же им оказался?

– К сожалению, не тот на кого я подумала изначально. При жизни я этого человека даже не знала. Избранным оказался стажер полиции, который помогает шерифу с моим делом. Сказать, что я удивилась – это ничего не сказать.

– Ох, поистине говорят, пути Господни неисповедимы.

– Как мне с ним связаться еще раз? Он решил, что я ему померещилась. Да и я сомневаюсь, что смогу еще раз сконцентрировать такую энергию. Как, как мне вновь стать для него видимой?

– Достоверно мне не известно, но среди душ бытует мнение, что с живыми связь проще наладить, когда те находятся в состоянии сна. Сам я подобного не проворачивал, так что подробной инструкции дать не могу. Знаю лишь одно, чтобы впервые попасть в сон к человеку энергии необходимо затратить ни чуть не меньше, чем ты затратила сегодня на кладбище.

– Я не уверена, что смогу повторить... Сегодня это вышло случайно... Но я постараюсь, у меня нет другого выбора!

– Моя милая Амелия я никогда не сомневался в тебе. Твоему упорству можно лишь позавидовать. Я помню как ты, будучи годовалой крохой, с настырностью бывалого спортсмена, добивалась того, что хотела.

– Ох, дедушка, – я не выдержала и крепко его обняла, – я так рада, что ты рядом, что помогаешь мне. Одна я бы не справилась.

– Никогда не смей унывать, Амелия. А сейчас тебе пора, боюсь, что ты можешь упустить момент. Назови его имя, пусть воронка доставит тебя к нему.

– Итан Роджерс, – уверенно произнесла.

Передо мной появилась воронка, силуэт дедушки медлено стал исчезать. Мгновение, и я оказалась в квартире человека, которого ещё вчера обвиняла в некомпетентности. Сейчас же я возлагала на него небывалого масштаба надежды. Только бы все получилось.

Итан (для себя я подметила, что начала называть его по имени, а не просто безликим словом "стажер") сидел на маленькой и весьма скромной кухоньке, пил чай и смотрел копии материалов моего дела. Он настолько был погружен в работу, что будь я даже живой и бегая голая с семейниками на голове, он все равно меня бы не заметил. Я приблизилась к нему в плотную, разглядывая его лицо до мельчайших деталей. Не смотря на юный возраст (на вид ему было не больше двадцати трёх лет) в уголках глаз виднелись морщинки. Видимо парень любит улыбаться. За все время, я ещё ни разу не видела его улыбки. Взгляд светло–голубых глаз бегал по строчкам заключения судмедэксерта. Только сейчас я заметила насколько у него длинные ресницы. Любая девушка за такие ресницы душу бы продала. Лицо его было усыпано множеством веснушек, глядя на которые у меня возникло ощущение, словно я попала в солнечное беззаботное лето. Он то и дело постоянно взлохмачивал свои рыжие волосы, зачесывая их пальцами назад.

Удивительно, ведь именно этот человек, если верить словам дедушки, предназначался мне судьбой. Не Патрик, с которым я выросла и о котором грезила всю свою сознательную жизнь, а он. Странно, чем бы он меня покорил? Чем бы смог привлечь мое внимание? Или все было бы не так, и мне бы пришлось его добиваться? Эх, сколько же горестных "если бы" да "кабы".

Он сидел до поздней ночи, я уже думала, что попасть к нему в сон этой ночью будет невозможно. Но ближе к часам трем усталость взяла над ним верх, и он, полусонный, направился в кровать. А следом и я за ним, паря в воздухе, словно воздушный шар, привязанная к его запястью невидимой нитью. Он засыпал медленно: то погружаясь в сон, то резко открывая глаза, словно забыл сделать что–то важное и именно сейчас неожиданно об этом вспомнил. В конце концов с горем пополам он все же уснул. Я наклонилась над ним, поднеся свои ладони к его щекам. На мгновение мне показалось, словно я почувствовала тепло человеческого тела. Впервые с момента своей смерти, мне показалось, что я чувствую тепло. Я попыталась прикоснуться к нему, в надежде в очередной раз почувствовать это тепло. Но, как говорится, не все коту масленица. Тепла я больше не ощутила. Я попыталась сконцентрировать свои мысли на Итане и на моем желании попасть в его сон. Решив, что я уже готова, я вновь попыталась к нему прикоснуться, думая, что может через прикосновение мне удастся попасть в его сновидения. Ожидания не оправдались. Я по–прежнему стояла в комнате, любуясь моим спящим спасителем.

– Может не к лицу надо прикасаться, а к сердцу? – вслух предположила я.

Вот почему, почему никто из небожителей не выпустил книгу "Первые шаги после смерти". Или у душ не принято помогать друг другу?

Прикосновение к сердцу тоже не сработало. От отчаяния и в тщетных попытках попасть в сон к Роджерсу я облапала его всего, но результат по–прежнему оставался нулевым. Стажер дрых без задних ног, а я все так же металась вокруг него.

– Черт тебя подери! – в конце концов не выдержала я, спустя два часа, – Что же ты такой непробиваемый? Впусти меня! – я принялась колотить его по груди, понимая, что не нанесу ему вреда, – Впусти меня!

И в этот момент для меня случилось чудо. Я словно за мгновение пролетела весь космос, увидела с тысячу галактик. Приземлилась я на огромный прозрачный купол, под которым виднелся хвойный лес и небольшая опушка. Там мальчишка и Итан играли в догонялки. Я слышала заливистый смех ребенка и как он говорит Роджерсу "Не догонишь, ты меня не догонишь!", продолжая звонко смеяться.