Под взглядом принца

4

Глава 4: Поэтический Дебют и Растущее Подозрение
Экзамен. Это слово звучало для Даши как приговор. В России она, конечно, писала сочинения, но там была чёткая структура, аргументы, а тут... стихотворение на заданную тему. Тема звучала как "Величие Императорского Дракона в Весеннем Рассвете". Даша уставилась на чистый лист, на котором уже вывели иероглифы её имени — "Линь Цзинь". В голове было пусто. Пустота и паника.
"Ладно, Даша, соберись," — прошептала она себе под нос, но, к счастью, никто не услышал. Её мозг судорожно рылся в обрывках воспоминаний о школьной программе по литературе. Что там было про драконов? А про весну? Ничего. Зато было много про берёзки, русскую тоску и вечные страдания. Но как это применить к "Величию Императорского Дракона"?
Она огляделась. Все вокруг уже что-то выводили кисточками на своих листах. Иероглифы ложились ровно, красиво, как будто сами собой. Принц Сяо Цзинь, сидевший за соседним столом, уже почти закончил, его движения были спокойными и уверенными. Даша чувствовала его изучающий взгляд, который иногда ловила на себе. Он ей совсем не доверял.
"Так, стоп," – Даша глубоко вдохнула. – "Что-то ж было про солнце... про пробуждение..."
Внезапно в её голове всплыли строки, которые, казалось, пришли из другой жизни, из далёкого уголка памяти. Это было стихотворение, которое она когда-то учила в школе. Конечно, не про драконов и рассветы Империи, но про солнце, пробуждение и величие природы. Что если… адаптировать? Переделать смысл? Добавить что-то "восточное"?
Даша взяла кисть. Руки дрожали. "Была не была!" – промелькнула мысль.
Она начала выводить иероглифы, стараясь максимально имитировать почерк Линь Цзиня, который она видела на старых свитках. Сначала медленно, затем быстрее. Русские образы трансформировались в восточные метафоры.
Когда время вышло, её лист выглядел… странно. Почерк был небрежен, местами чернила потекли. Но само стихотворение…
На следующий день, когда оглашали результаты, в зале повисла напряжённая тишина. Имена лучших назывались один за другим. Принц Сяо Цзинь, был, разумеется, в числе первых. Даша уже приготовилась услышать свой провал.
"И... Линь Цзинь!" – торжественно произнёс Наставник, его голос звучал непривычно взволнованно. – "Его стихотворение... оно уникально. Оно не следует канонам, но в нём есть такая глубина, такое новаторство, что оно поразило всех членов экзаменационной комиссии!" - Никто не ожидал, что этот бестолковый господин Линь может создать нечто подобное!
Даша опешила. Она? В числе лучших? Она ведь просто переиначила какой-то древний русский стих!
Наставник начал читать её "творение":
Лучи восхода златом вытканы над миром,
Дракон проснулся, мир покой оставил свой.
Небесный свод зажжён божественным эфиром,
И трепет жизни пролился рекой.
Он не в огне пылает, не грозой несёт страданье,
А светом мудрости, что звёзды затмевает.
И в каждом лепестке весеннего дыханья
Его величие душа воспринимает.
Он не летит, а дышит, в каждой капле росной,
В полёте бабочки, в прозрачности зари.
Его покой – как тайна, что дарована нам свыше,
Его величие – в том, что вечно, впереди.
По залу прокатился ропот. Кто-то восхищённо вздыхал, кто-то недоумённо шептал. Принц Сяо Цзинь, чьи глаза были прикованы к Линь Цзиню, медленно встал. Его взгляд был ещё более проницательным, чем обычно.
"Весьма... необычно, молодой господин Линь," – произнёс Принц. В его голосе не было насмешки, лишь глубокое раздумье. – "Такой подход к символу Дракона... я никогда раньше такого не слышал. Вы видите его не как грозного хранителя, а как сущность самой жизни, самого мироздания. Откуда у вас такие мысли?"
Даша почувствовала, как по спине пробежал холодок. "Ну, Ваше Высочество... из глубины души!" – брякнула она, тут же мысленно давая себе подзатыльник за эту банальность. "Порой, когда душа просыпается после долгого недуга, ей открываются новые горизонты!"
Принц молчал, лишь его взгляд становился всё более пристальным. Он не верил. И это было очевидно. Он видел, что за её ответами скрывается что-то большее, чем просто эксцентричность. Он видел в ней талант, но также и тайну, которая всё больше его интриговала. Он не понимал её, но это "непонимание" вызывало странное притяжение.
"Что ж, поздравляю вас с выдающимся результатом, молодой господин Линь," – сказал Принц, его голос был теперь абсолютно ровным, без единой эмоции. – "Надеюсь, вы продолжите удивлять нас своим... нестандартным мышлением. И будете так же усердно изучать классику".
Даша облегчённо выдохнула, но лишь на секунду. Этот Принц был слишком умён. И она чувствовала, что её "поэтический дебют", который должен был быть триумфом, на самом деле лишь укрепил его подозрения.
Как успехи Даши в Академии будут продолжать привлекать внимание Принца? Какие новые проблемы, связанные с её "женской" сущностью, ей предстоит решить, и как это повлияет на её отношения с окружающими?