Под защитой звёздного капитана

ГЛАВА 6

Лика

Из глубин сна меня вырвала встряска, будто корабль сжали в гигантской кулаке и тряхнули. За этим последовал оглушительный удар — не металлический скрежет столкновения, а глухой бум, от которого затрещали переборки. Иллюминатор на мгновение вспыхнул ослепительным заревом, а потом погрузился во тьму. Свет погас, уступив место моргающему, кроваво-красному сиянию аварийных ламп.

Из динамиков раздался не привычный голос капитана, а хриплый незнакомы голос, напитанный статикой:

«Перевозочный транспорт «Зодиак-7», вы находитесь в нашей юрисдикции. Выключите двигатели и сдавайтесь. Начнете сопротивляться — умрете».

Этот голос не принадлежал Арсению. В нем не было его холодной жестокости, а звучала грубость и хищность. И от этого стало еще страшнее. Мы ускользнули от одного монстра, чтобы попасть в пасть к другому. Сердце, казалось, разбилось на острые осколки, которые впивались в грудь изнутри.

Я рванулась к Кириллу, чтобы разбудить его, но он уже сидел на краю койки, маленький и беспомощный в полосе красного света. Он не плакал, а просто смотрел на меня огромными глазами, в которых отражалось непонимание и ужас.

— Малыш, все будет... — начала я автоматически, но слова застряли в горле. Ложь была слишком очевидна, даже для утешения.

С шипением и лязгом, будто ломались стены челнока, открылся шлюз и в каюту вломились гуманоидные существа в серых, облегающих скафандрах, от которых пахло гарью, потом и металлом. Их шлемы с искажающими голос модуляторами и холодными оптическими сенсорами не оставляли ни капли человечности. Бластеры в их руках смотрелись как естественное продолжение конечностей.

Инстинкт заставил меня прикрыть Кирилла собой, но один из пришельцев схватил меня за плечи, оттаскивав от сына, а второй схватил Кирилла.

Сын не закричал, а издал лишь короткий, захлебнувшийся звук, полный чистого ужаса. Его пальцы вцепились в край моей рубашки, и я услышала тихий треск порванной ткани.

— Отпустите его! — воскликнула я, пытаясь вырваться из сильных рук громилы и броситься к сыну.

— Так-так, — просипел еще один гуманоид, застыв на пороге каюты. — Люди с Земли. Дорогой товар. На рудники не годны, слишком хрупкие, — он склонил голову, изучая меня. — На рынке Геббона за таких, с чистой ДНК, дадут неплохо. Мы можем продать этих двоих для личного обслуживания.

У меня похолодело все внутри от слов «личное обслуживание». Это было хуже смерти. Мы должны были стать игрушками в руках богатых. Что я могла сделать, чтобы предотвратить это? Мозг лихорадочно соображал.

— Кэп, смотри, — пират, державший меня, грубо поднял мою руку с идентификационным браслетом, а затем указал на свой портативный компьютер. — У нее медицинская профессия.
— Неужели? — голос главного потерял оттенок праздного любопытства. В нем зазвучал жадный интерес. — Кто ты по профессии?

Я молчала, стиснув зубы. Но мой взгляд, полный ненависти и страха, видимо, был ответом достаточным, потому что он грубо забрал портативный компьютер и прочел по базе данных с корабля.

— Интересно... Меняем планы, — объявил он. — Рынок Геббона подождет, а хороший медик в шахтах на поясе Астероидов Верета на вес черной материи. Особенно тот, у кого есть… мотивация работать хорошо, — он хитро посмотрел на Кирилла.

На миг зажмурилась, понимая, что он имел в виду. Мой сын станет не товаром, а рычагом. Заложником для обеспечения моего послушания. По крайней мере, нас не продадут для развлечений, но что ждет нас в шахтах?

— Перевести их на корабль! — рявкнул капитан.

Послушные громили легко потащили нас по чистым коридорам «Зодиака-7», а затем последовал резкий переход в стыковочный коридор - трясущуюся, полупрозрачную трубу между двумя кораблями.

Воздух здесь был густым, спертым, пропитанным запахом перегоревшего масла, едкого пота и чего-то кислого. Свет тусклых, мигающих ламп отбрасывал зловещие тени на стены, заляпанные непонятными пятнами.

Нас швырнули в каморку, которая была размером с гардероб рядом с ревущими теплообменниками. Стены, холодные и липкие от конденсата, источали запах сырости, ржавчины и человеческих испражнений.

Дверь захлопнулась, оставив нас в кромешной тьме, нарушаемой лишь алым миганием аварийного диода где-то на потолке.

Кирилл, мой маленький, молчаливый солдат, который держался все эти недели, вдруг разрыдался. Не тихо, не всхлипывая, а заходился в беззвучных, судорожных рыданиях, от которых дрожало все его тельце, прижатое ко мне. Его слёзы горячими струйками текли мне за шиворот.

— Тсс, солнышко, тише, все хорошо, мы вместе, мы справимся, — я шептала в его волосы самую сладкую ложь, лаская его спину дрожащими руками.

Я целовала его макушку, шептала бессвязные истории о трех солнцах и зеленых лугах, о том, как мы скоро выберемся, о том, какой он у меня смелый. Каждое слово отдавалось в горле острым комом, потому что за ним не было никакой надежды, только черная, всепоглощающая пустота.

А сама я, продолжая этот поток успокаивающей чепухи, глотала собственные слезы. Это были слезы не просто страха, а полного, тотального поражения.

Я обманула самого опасного человека на Земле, прошла через все круги подозрений, вырвалась в космос… ради чего? Чтобы оказаться в металлическом гробу, воняющем чужими экскрементами, с сыном, которого я не могу защитить.

Я плакала беззвучно, чтобы сын не услышал. Плакала от ярости на себя, на звезды, на равнодушную вселенную. Космос оказался всего лишь другим видом тюрьмы. И самая страшная мысль, что я ошиблась, подставила сына под опасность, сбежав от Арсения. У меня не было особых надежд на то, что нас ждет, но я сделаю все ради сына.

Мы выживем несмотря ни на что. Даже если для этого придется лечить этих тварей за кусок хлеба.