Под Завесой. Семь Дней до Тебя

Знак над Теарной

«Когда Завеса впервые смотрит на тебя — ты не видишь ничего.
Но она уже помнит твоё лицо.»
(Свитки Завесы, том I, Пророчество Врат)

Элия проснулась от звона.

Не небесного, не ангельского и уж точно не вдохновляющего. А от обычного, наглого городского колокола, который, кажется, делал карьеру на страданиях послушниц. Каждый удар — как «вставай, грешница, пора быть благочестивой», только без кофе.

— Это утро… или начало конца? — пробормотала она, выползая из кокона одеяла, как полусваренный пирожок из ткани.

В комнате было мутно. Не темно — именно мутно. Как будто кто-то натянул серую вуаль между небом и всем остальным. То есть буквально всем.

— Завеса, — выдохнула она. — Ну здравствуй, дорогая. Как отпуск? Без эмоций, как обычно?

Каждые двенадцать лет Завеса возвращалась: серая, плотная, холодная — как одеяло, которое постирали в унынии и высушили на тоске. И каждый раз Теарна замирала. Город будто притворялся мёртвым — в надежде, что Бездна не обратит на него внимания. Типа: «Нас тут нет, пролетай мимо».

Элия не была уверена, что это работает. С детства подозревала, что Бездна не дура. Просто играет в ту же игру.

Но спорить с Храмом — это как пытаться переубедить стену. Особенно, если ты — почти-послушница, а твой рацион состоит из благословений, овсянки и чувства вины.

Она натянула серую тунику — простую, бесформенную, с одной ниточкой-узором на рукаве. Символ Завесы: спираль, сходящаяся в точку. Очень символично. Очень уныло.

«Не ищи света, когда небо молчит», — любил повторять наставник.
Прекрасный девиз для открытки к собственному унынию.

Она вышла в коридор, где Лимаса уже заняла свой традиционный пост: калачиком на подоконнике, с выражением лица «мне всё надоело, и в первую очередь — эта Завеса».

— Ты опоздала, героиня, — лениво произнесла она.
— Я даже не пыталась выиграть, — фыркнула Элия.
— Храм обидится.
— Он обиделся на меня ещё в пелёнках.

Спускаясь вниз по каменным ступеням, они вышли к служебной площадке. Отсюда открывался вид на Теарну — город в оттенках размытых чернил, как будто кто-то неудачно рисовал акварелью и забыл дождаться, пока высохнет.

Крыши тонули в сером, дым из кухонь вязал утро в плотный узел, башни казались старше на век. Всё дышало тишиной, как перед чихом судьбы.

И… Врата.

Посреди города, как всегда, стояли Врата Завесы. Каменная арка, старая и упрямо нетронутая временем. Обычно она просто была. Но сейчас — мерцала. Не светом. Присутствием. Завеса текла через неё, как беззвучная вода.

И тогда Элия увидела его.

Фигуру.

Высокий. Одинокий. Стоял прямо под Завесой — без капюшона, без плаща, в мокром воздухе, которого как бы и не было. И смотрел вверх. На небо, которое исчезло.

— Кто это?.. — прошептала она.
— Где? — Лимаса тут же выпрямилась.
— У Врат. Там… кто-то есть.

Лимаса щурилась, но фигуры уже не было. Ни силуэта, ни следов, ни даже капли на камне.

— Может, показалось? У Завесы часто бывают… ну, отблески. Оптические загадки.
— Это был человек. Он стоял. Смотрел…
— На тебя?
— …На мир. На небо. Как будто ждал чего-то.

— Чего? — Лимаса всмотрелась в пустоту.
— Понятия не имею. Но у него было лицо… такое, как у того, кто знает, когда всё закончится. И не собирается никому говорить.

Элия не знала, что это был первый раз, когда Завеса взглянула на неё.

Не знала, что этот человек — совсем не человек.

Что их встреча станет началом. Или концом. Или — оба сразу. Потому что Завеса, как известно, не любит однозначность.

Впрочем, сейчас она просто хотела кофе. И чтобы мир не расползался в серое месиво хотя бы до завтрака.