Под Завесой. Семь Дней до Тебя

Последний день света

«Семь шагов к свету учат молчанию.
Восьмой — задаёт вопрос, который нельзя озвучить.»
(Из наставлений храма Теарны. Раздел запрещённый)

Последний день света, как ни странно, выглядел совершенно обыденно.

Никаких кровавых небес, мрачных песнопений или толп в чёрном. Ни тебе апокалиптических знаков, ни даже приличного дождя. Просто серо. Мокро. И тревожно — так, как бывает перед экзаменом, к которому все дружно не готовились. Потому что правильных ответов нет. И вообще, кто их видел?

В Храме Завесы утро началось с традиционного обряда: семь минут молчания, семь оборотов чёток, семь взглядов в пол. Всё это — чтобы, не дай Завеса, не осквернить её присутствие праздным ожиданием света.

Да-да, спасибо, я тоже люблю мистику на голодный желудок, — подумала Элия, сидя на холодном камне и тихо умирая спиной.

Она всегда подозревала, что устав Храма составлялся кем-то крайне набожным… и крайне мстительным. Возможно, этим кем-то была женщина, которую в юности бросили в день Бездны, и она решила, что никто больше не будет счастлив. Особенно по утрам.

— Может, на восьмой день попросим у Завесы мягкие подушки? — шепнула Лимаса, не открывая глаз.
— Только если ты отмолишь плед, — буркнула Элия, кутаясь в накидку. — И грелку. В форме совы. Магическую.

Наставница Элавия метнула на них взгляд уровня «я вас не накажу, но вы всё равно всё осознаете». Такой взгляд у неё был по умолчанию.

— Послушницы, — сказала она тоном, которым обычно сообщают о несанкционированной ереси в столовой, — напоминаю: сегодня — последний день света. Это не время для болтовни. Это день подготовки.
— Подготовки к чему, простите? — не удержалась Элия.
— К встрече с тенью, — пророкотала Элавия.
— Это метафора или план вторжения?

Ответа не последовало. Зато потолок храма едва заметно дрогнул — словно шелковая ткань шевельнулась от вздоха. Завеса всегда знала, когда на неё косо смотрят.

После молитвы старших послушниц увели в Святилище — туда, где «не ступала нога тех, кто ещё не отрёкся от имени». Элия с Лимасой, как почти-гoтовые, остались.

И, разумеется, были направлены в ритуальный зал. Убирать.

— Почему мы опять в списке «ближайших к помывке священных плит»? — Элия схватила ведро с видом мученицы.
— Потому что на прошлой неделе ты назвала Завесу «пыльной девицей с тревожным прошлым», — напомнила Лимаса.
— Я это подумала!
— Завеса читает мысли.
— Может, ей просто скучно?

Зал ритуалов был… странным.

Громадный. Пустой. Пол — как зеркало, стены — как лёд. Но ни один отражающий элемент не отражал. В центре — круг из серебряных линий, который почему-то никто не обсуждал. Как будто об этом был негласный обет: «не трогай магическое, пока оно не тронуло тебя».

Впрочем, это касалось почти всего в Храме.

Что такое Завеса?
Ответ: поток между мирами.

А что такое Бездна?
Ответ: отсутствие света.

А что будет, если нарушить Завет?
Ответ: никто не нарушал.
(Если не считать того раза, когда библиотекарь пробормотал «Аурел» в пустую чашу и через час исчез. Навсегда. Вместе с чашей.)

Элия чувствовала, как в груди скапливается тяжесть. Не тревога — тяжесть. Как мокрое одеяло чувств, под которым прятались раздражение, тоска и… что-то неоформленное.

Не страх перед Завесой. Страх перед тем, что всё — ложь. Или, ещё хуже, полуправда.

Она села на пол и начала вытирать плиту. Тряпка шуршала по зеркалу, как будто пыталась стереть собственное отражение.

— У тебя когда-нибудь было чувство, что нас готовят не к свету… а к тому, чтобы самим стать тенью? — спросила она вполголоса.

Лимаса замерла. Потом сказала почти шёпотом:

— Я чувствую, что мы выучили слишком много молитв… и слишком мало правды.
— Красиво сказано.
— Украла из дневника библиотекаря.

Элия хмыкнула — не без гордости за подругу. И снова подняла взгляд к потолку. Он был неподвижен. Но где-то в ней самой — что-то дрогнуло.

Как будто Завеса… слушала.

_______________________________________________________________________________________

Тем вечером город затих.

Теарна спала, завернувшись в серое покрывало молчания. Башни больше не дымили, в окнах не было света, даже ветер звучал как тишина.

А Элия не могла уснуть.

Всё казалось слишком тихим. Слишком ровным. Как перед шагом по льду, который может не выдержать.

Ей вдруг показалось — кто-то стоит у окна. Не двигается. Просто ждёт. И слышит каждый её вдох.

Ждёт, пока она откроет рот.

И назовёт своё имя.