Под Завесой. Семь Дней до Тебя

Имя под Завесой

«Имя — это ключ. Не произноси его в одиночестве.
Особенно если ты не уверен, кто ещё слушает.»
(Наставление Храма Завесы. Стр. 17, зачёркнутая и переписанная)

Он был жив.

Это было первое, что поняла Элия, когда его пальцы вздрогнули — будто листья под ветром. Он не приходил в себя, но дышал. Тепло, неровно, как будто спорил с самим воздухом.

Она устроила его в старом склоне у озера — под выдолбленной аркой, где в детстве они с Лимасой прятались от стражи. Камни были влажными, но Завеса там будто не дышала так громко.
Почти… слушала.

Элия сидела рядом, обхватив колени, и смотрела на незнакомца.

— Ну ты и находка, — пробормотала она. — Без имени, без предупреждения, весь в крови с блёстками. Даже не знаю, ты принц… или проклятие.

Он не ответил. Очевидно, был занят — выживанием.

Серебряные жилки на его коже продолжали светиться. Слабо, ритмично. Как будто кто-то вложил в него кусочек самой Завесы и забыл выключить.
И Завеса это чувствовала.

Она дрожала.

Воздух вибрировал над ними, словно от жара. Вспышки — неявные, проскальзывающие в глазах, в пальцах, в самых мыслях.
А потом — щёлкнуло. Где-то в голове. Внутри.

Как будто Завеса ждала. Ответа.

— Ты слишком громкий, — прошептала Элия. — Даже в отключке создаёшь драму. Завеса это не любит.
Хотя… иногда кажется, она наоборот — живёт ею.

Она замолчала.

Что-то стало тесным внутри.
Страх? Нет. Эмоция. Настоящая. Тёплая.
Он лежал рядом — и мир становился другим. Более настоящим.
И более опасным.

Завеса зашипела. Не звуком — под кожей.
С детства она знала: если Завеса дрожит — нужно назвать имя.

Так учили в Храме. Так шептали сказки.

Имя — якорь. Имя — свет.

И всё же... нельзя.
Никогда нельзя произносить имя в одиночестве.
Особенно — при Завесе. Особенно — так.

Но он стонал.

А Завеса тянулась.

— Элия, — выдохнула она.

Слово повисло в воздухе, как искра в сухом воздухе.
Мир… задержал дыхание.

И он открыл глаза.

Медленно. С усилием.

Зрачки — как стекло. В них отражался её голос.

— Э… — Он едва шевелил губами. — …лия?

Голос хриплый. Тонкий. Как будто он возвращался к жизни по звуку её имени.

Он посмотрел прямо на неё.
Прямо в неё.

А Завеса — затихла.

Как будто получила, что хотела.

— О нет, — прошептала Элия. — Только не это. Только не… Завет.

Он медленно сел, прижимая ладонь к боку.

— Ты… назвала имя, — сказал он.

— Это не считается! Я… Я пыталась тебя успокоить! Я не тебе сказала, я Завесе!

— Завеса слышит. Всегда. И… я тоже.

— Почему?! Кто ты вообще?

Он моргнул.
— Я… не знаю. Но теперь… я знаю тебя.

Он коснулся груди — там, где особенно ярко пульсировала серебряная жилка.

— Имя — это больше, чем звук. Это… клятва.

Элия покраснела. Всё внутри сжалось, как после прыжка с высоты.

— Я тебя вообще-то просто спасала. И ни на что не подписывалась. Особенно душой. Или чем ты там это всё называешь.

Он посмотрел на неё. Медленно.
Точно.

— Поздно.

И Завеса за их спинами… впервые за многие годы — рассмеялась.
Не звуком.

Отражением.