Под Завесой. Семь Дней до Тебя

Нарушение

«Не прячь того, чьё имя ты дала.
Завеса запомнит. И напомнит — не тебе.»
(Из запрещённой книги послушниц. Страница вырвана.)

Прятать мужчину в закрытой библиотеке —
идея, которая казалась гениальной.
Ровно первые пять минут.

Пока Элия не поняла три вещи:

1. Он дико красив.

2. Он магически нестабилен.

3. Он, возможно, юридически мёртв.

— Ты уверен, что никого не убивал? — уточнила она, ставя чашку супа на пыльный стол с видом «это твой последний шанс быть адекватным».

Он — всё ещё безымянный — сидел в углу, закутанный в покрывало, как послушник с нервным срывом. Вид у него был задумчивый, слегка тревожный и — как назло — слегка свечащийся.

— Уверен, — кивнул он.
— Почти.

— «Почти» — не то слово, от которого у меня возникает желание продолжать эту историю. Особенно когда из тебя буквально текло серебро.

Он пожал плечами. И на плече — пробежала тонкая вспышка. Свет под кожей. Живой, как дыхание.

Элия замерла.

— Что это было?

— Я… чувствую. — Он коснулся виска. — То, что чувствуешь ты.

Она уставилась на него.

— Чудесно. Теперь ты ещё и телепат. Завеса, спасибо. Это именно то, чего мне не хватало — чтобы кто-то в прямом эфире страдал от всей моей внутренней драмы.

Он посмотрел на неё. Не насмешливо. Серьёзно.

— Это не просто эмоции. Это… магический отклик.

— Ты не помнишь, кто ты, но уже говоришь, как выпускник философского факультета магической академии.

Он слегка улыбнулся — неуверенно.

— Я не помню себя. Но чувствую, что ты мне не всё сказала.

Элия напряглась.

— Я ничего не скрываю.

И тут же — холод в животе. Тонкий, вязкий, как от заведомо плохой лжи.

Он отвернулся. Молча.
А потом — кашлянул.

На ладони… кровь.

Нет. Не кровь.
Серебро. Сверкающее, текучее, как ртуть. Только… тёплое.

— Нет, нет, нет, — зашептала она, бросаясь к нему. — Ты умираешь?! Не смей умирать! Особенно так… пассивно-агрессивно!

Он криво улыбнулся.

— Я просто… чувствую ложь.

— Это не ложь! Это… стратегическое недоговаривание!
В целях, ну… безопасности!

Он закрыл глаза. Губы дрогнули.

— Элия.

Она замерла.
Это было первое — настоящее — произнесение её имени.
С тяжестью. С… болью.

— Не делай этого, — сказал он.

— Что?

— Не ври. Даже из страха.

— Но…

— Завеса не терпит лжи. Когда мы связаны.

Элия резко выпрямилась. Пошла к окну.

За стеклом — Завеса. Толстая. Тяжёлая.
Она уже не висела — давила.
Будто весь мир был закупорен в стеклянную банку, и воздух заканчивался.

Элия выдохнула. Глубоко.
И повернулась.

— Хорошо. Хочешь правду?

Он ничего не ответил. Но Завеса… дрожала. Ожидала.

— Я не рассказала о тебе Храму. Я прячу тебя. Я нарушаю клятву.
И… я не знаю, почему не могу тебя бросить.

Он открыл глаза.

Серебро исчезло с губ.
А взгляд… стал мягким. Почти тёплым.

— Спасибо, — сказал он.

— За что?

— За то, что ты выбрала меня.
А не Завесу.

Элия усмехнулась. Грустно.

— Я выбрала тебя вопреки Завесе. Это разные вещи.

Но внутри…
Она не знала, где проходит грань.

_______________________________________________________________________________________

А за пределами библиотеки — Завеса начала шептать другим.
В зеркалах.
В снах.
В стенах.

И одна из послушниц, проходя мимо закрытого зала, услышала сквозь камень:

«Он знает её имя…»