Под Завесой. Семь Дней до Тебя

Первородное обещание

«Если исчезну я —
останешься ты.

Если исчезнешь ты —
я стану голосом Завесы.»_
(Формула 1.1 из запрещённого манускрипта «Сердце Завета»)

Они сидели на полу библиотеки.
Под старым тканым покрывалом, как будто оно могло защитить от Храма, Завесы и всех миров разом.

Каэр листал древний манускрипт.
На обложке — сухие буквы:

«Формулы Завета. Хранить в тишине. Чтение запрещено.»

— Естественно, мы читаем, — пробормотал он. — Ради науки. Или любви. Или собственного безрассудства.

Элия кивнула.
И потянулась к чашке, в которой остыла жидкость, которую они называли «чай», хотя в неё вошли… цветы, уголь и капля чего-то подозрительно пахнущего.

Каэр, всматриваясь в страницы, прочитал:

— «Если исчезну я… останется ты.»

Он усмехнулся.

— Какая прелесть. Как подростковое клятвенное письмо на обрывке сорванного урока.

Но Элия…
вздрогнула.

Фраза отозвалась.
Не в ушах — в костях.
Словно она уже произносила её.
Где-то. Когда-то.

— Повтори, — сказала она.

Каэр вскинул брови.

— Ты серьёзно?

— Повтори. Пожалуйста.

Он посмотрел на неё.
Долго.
И произнёс — мягко, как шёпот перед сном:

— «Если исчезну я… останется ты.»

Элия выдохнула.
И — будто с глубины своей души — ответила:

— «Если исчезну я — останешься ты.»

Завеса вспыхнула.

Не огнём.
Светом.
Чистым. Мягким. Бесконечным.
Как вспышка в сердце. Как первая мысль о любви, которая пугает и спасает.

Книги дрогнули.
Воздух застыл.
Мир затаил дыхание.

Каэр схватился за голову.

— Что это…?!

Элия схватила его за руку.

— Ты чувствуешь это?

Он зажмурился.

— Всё.
Я чувствую всё.

Во все времена.
Прошлое.
Будущее.
Мгновения.

_______________________________________________________________________________________

Следующая ночь.
Они уснули почти одновременно.
Плечом к плечу.
Без слов.

Завеса — не мешала.
Она ждала.

Во сне — откровения.

Элия видела:

→ Его детство. До Заветы. До безликости.
→ Его одиночество. Внутри Завесы, где не было ни голоса, ни времени.
→ И — саму себя. Его глазами.
Как он впервые увидел её у озера:
босая, злая, прекрасная,
единственная, кто смотрел в Завесу — и не моргнул.

Каэр видел:

→ Её первую боль, когда «любовь» оказалась словом, а не спасением.
→ Её молитвы без веры. Только — с просьбой «не быть сломанной».
→ И как она назвала своё имя, просто чтобы он не исчез.

Они проснулись — одновременно.
И, почти не думая, сказали:

— Ты была у меня во сне.
— Я видел, как ты помнишь.

И Завеса, из-под потолка, снова запела.
На этот раз — не шёпотом.
Как обещание.

«Завет скреплён.
Связь непреложна.
Сны ваши — теперь одно.»

_______________________________________________________________________________________

А в Храме, в Зале Эхо,
одна из жриц раздавила зеркало в руке.

И в треснувшем стекле
впервые за десятилетия
отразилось лицо.

Элия.

С Заветом.

С Безликим,
который снова обретает имя.