Под завесой тумана

Глава 7

Оставшиеся дни

Оставшиеся дни декабря пролетели незаметно. В Новогодний вечер Мышкина была хмурой.

- Что с моей барышней? - спросил Миша, нарезая картошку для салата "Оливье."

- Ты завтра уедешь, - пояснила Леся свою грусть.

- Значит надо испортить последний вечер и ночь, - попенял Черепанов.

Алеся, тяжело вздохнув, включила воду, чтобы помыть гроздь винограда.

- Лесик, - Миша отложил нож, встал из-за стола и подошёл к Мышкиной, - если бы я мог, то никуда бы не уехал, но, ты же понимаешь, в рамках сложившихся обстоятельств я не могу ничего изменить. Меньше чем через два года всё закончится, и мы будем вместе.

- Почти два года - это вечность! - оценила слова Черепанова Леся, сосредоточенно разрывая большую гроздь винограда на мелкие кисти и раскладывая эти кисти на красивом блюде.

- Подарок тебя взбодрит? - Миша воспользовался последним способом развеселить свою грустную даму.

- Подарок? - глаза Алеси засияли в предвкушении сюрприза. - Я думала, что кольцо было подарком.

- Кольцо - это кольцо. Подарок сам по себе, - улыбался Черепанов. - Обещай не хмуриться, и я подарю тебе что-то.

- Обещаю, - с готовностью согласилась Леся.

Черепанов ушёл из кухни в комнату, но отсутствовал недолго.

- С Новым годом, моя любимая барышня! - пафосно произнёс он, вернувшись, и протянул Алесе маленький мешочек из чёрного бархата.

Леся потянула за завязки, перевернула мешочек, и на ладони у неё оказались серьги с довольно большими овальными камнями насыщенного темно-красного цвета с лёгким синеватым отливом.

- Рубины "голубиная кровь" из Мьянмы, - объяснил Миша оторопевшей Мышкиной, которая слегка поворачивала ладонь, и в красных камнях от этого появлялись вспышки, похожие на мерцание раскалённого уголька.

- Нереальная красота! - восхищённо выдохнула Алеся.

- Камни очень хорошего качества, - Черепанов потрогал одну серёжку. - Если будут нужны деньги, их можно продать. Рис сказал, что за каждый камень дадут тысяч двадцать евро.

- Ничего себе у тебя, Мишка, подарки! - Алеся во все глаза смотрела на серьги. - А я тебе свитер собиралась подарить, который отцу купила. Теперь чувствую себя жлобом.

Черепанов рассмеялся:

- Тащи свитер, Леська! Я как раз мечтал о новом свитере.

- Кстати, он тебе больше подойдёт, чем моему папе, - Алеся бережно опустила серьги в бархатный мешочек, сходила в коридор и вернулась с тёмно-зелёным кашемировым свитером. - Вот. С Новым годом, Миша.

- Под цвет моих глаз, - отметил Черепанов, надевая обновку. - Ты, когда его покупала, точно об отце думала?

Леся, осмотрев Черепанова в свитере, осталась довольна:

- Конечно, я думала о тебе. Ты же знаешь, как я неравнодушна к твоим глазам.

Миша обнял Алесю:

- Пойдем проверим, как свитер снимается?

- А салат? - Мышкина кивнула головой в сторону стола.

- После, Лесик. Всё после, - Черепанов уходил из кухни и тянул Лесю за собой.

Новый год Миша и Алеся встретили в постели, а "Оливье" так и не был доделан.

Утром первого января, спешно убрав квартиру, они поехали в аэропорт.

- Не хочу тебя отпускать, - шептала Алеся в аэропорту.

- Только не плачь, - попросил Черепанов, - и так тошно.

- Не буду плакать, - пообещала Леся. - Я же теперь невеста легионера.

Миша слова Мышкиной проигнорировал. Он взял её за плечи и строго сказал:

- Сейчас самое важное. Ты знаешь, Леська, что кроме тебя у меня никого нет. После нашей эпичной летней встречи в самолёте я внёс изменения в кое-какие документы и вписал тебя в качестве того, кто получит все компенсации, если со мной что-то случится, и как того, кто будет принимать за меня решения, если я буду не в состоянии это делать.

- А с тобой может что-то случиться? - ужаснулась Алеся.

- Не должно, но, как говорит Рис, все мы ходим под Богом. Нужно быть к любому повороту судьбы готовым.

- Не пугай, - попросила Мышкина.

- Я не пугаю. Просто хочу, чтобы ты знала, как обстоят дела, - Черепанов был очень серьёзен и сосредоточен.

- Понимаю, - кивнула Алеся.

- Теперь самое последнее, - Миша засунул руку в карман джинсов, вытащил пластиковую банковскую карточку, протянул её Лесе. - Я сделал дополнительную карточку к моей.

- Нет, Черепанов, после серёжек и кольца - это уже перебор, - в голосе Мышкиной слышались стальные нотки.

- Лесик, выслушай, - мягко настаивал Миша. - Я хочу, чтобы ты пользовалась этой карточкой. Иначе всё, что я делаю, не имеет для меня смысла. Если я буду знать, что делаю это для тебя, мне будет легче, потому что я чувствую себя виноватым перед тобой.

- Ты ни в чем не виноват. Это я сбежала от тебя со школьного выпускного, - напомнила Мышкина.

- Мы были детьми, Леська. Максималистами. Может и хорошо, что жизнь нас развела на три года. Я поумнел. Ты повзрослела. Теперь мы будем ценить друг друга. Правда? - Черепанов сверлил Лесю взглядом.