Под завесой тумана

Эпилог

Семь лет спустя

Чёрный Фольксваген Туарег свернул с кольцевой дороги и вырулил на проспект. Алеся Черепанова заранее перестроилась в крайне левую полосу, чтобы не пропустить поворот, на который так настырно указывал навигатор.

- Скажи мне честно, Лесик, встреча, на которую мы едем, стоила того скандала, который произошёл в доме твоих родителей? - спросил Миша Черепанов жену, без интереса рассматривая проплывающий мимо городской пейзаж. - Ты же видела, что для нас стол накрыли. Могли бы посидеть по-семейному.

- Завтра у бабушки с дедушкой на золотой свадьбе посидим по-семейному, - Леся облегчённо выдохнула, сворачивая с проспекта. - Поворот не пропустила. Теперь будет легче.

- Ладно. Я понял, что День рождения подружки для тебя важнее застолья с родителями, но почему ты им заранее не сказала, что мы из аэропорта только заедем бросить сумки и умчимся, позаимствовав машину твоего отца? - допытывался Миша.

- Понимаешь, Мишенька, - Алеся сосредоточенно смотрела на дорогу. - Когда мы вылетали из Парижа, я ещё не знала, что нас пригласят в гости.

- Однако коньяк в дьюти-фри купила, - напомнил Черепанов.

- Купила, - согласилась Леся, - потому что надежда быть приглашённой оставалась, а когда вышли из самолёта, я проверила электронную почту, и там было письмо, в котором меня приглашали сегодня к шести вечера на чай. Точнее, милостиво позволяли прийти, потому что на этот чай я настойчиво набивалась уже несколько месяцев. Вот и пришлось слегка поспорить с мамой касательно нашего вечера, но ты не переживай: я постараюсь помириться с родителями, когда вернёмся. Завтра всё должно быть идеально. Никто не должен обижаться. Золотая свадьба деда и бабули - это значимое событие.

Миша не ответил. Он продолжал смотреть в окно на залитый августовским солнцем город, не выказывая никакого интереса к происходящему. Алеся сверилась с навигатором, говорящим двигаться прямо, и погрузилась в свои мысли...

До конца Мишкиного контракта с Французским Легионом оставалось три месяца, когда ранним утром, семь лет назад, Лесе позвонили и на плохом английском с жутким французским акцентом начали говорить, что Черепанов получил ножевые ранения, несовместимые с жизнью, что была продолжительная остановка сердца, большая потеря крови, что проникающим ранением задеты внутренние органы и оперировать нет смысла, так как пациент не перенесёт операцию. Далее неизвестный голос пояснил, что легионер Черепанов вписал Алесю Мышкину в документы, как лицо принимающее жизненно важные решения, касающееся здоровья, если он, Черепанов, по каким-то причинам не в состоянии это делать, поэтому теперь Алеся должна прилететь в Париж и поставить свою подпись под документом об отключении Майкла Черепанова от аппаратов жизнеобеспечения. Алеся, сдерживая рыдания, на всё это ответила, что прилетит ближайшим рейсом, но ничего подписывать не будет, а настаивает на немедленной операции. Она ещё угрожала адвокатами, если её жениху не начнут оказывать помощь немедленно и станут дожидаться её прилёта. Потом был перелёт Вильнюс-Париж. Леся не помнила, как вышла из аэропорта, как доехала до госпиталя Святой Марии, как сидела в коридоре и молилась, ожидая хоть какой-нибудь информации о состоянии Миши. Этот день просто выпал из памяти Алеси Мышкиной.

Только поздней ночью к ней вышел врач и сообщил, что операция прошла успешно. Пациент Черепанов жив, но прогнозы касательно дальнейшего делать рано, потому что была остановка сердца, внутрибрюшное кровотечение, сильно повреждена печень. Алеся, кивая, просила об одном: быть рядом с Мишей. Леся верила, что он справится, и всё будет хорошо.

Черепанов действительно справился. На восстановление потребовалось полгода и очень много денег, но Легион оплатил всё. Алеся была рядом с Мишей и в госпитале, и на реабилитации. Очень помог Рис, чувствовавший себя виноватым за то, что не уберёг Мишку, которого любил, как сына. Леся и Миша заключили брак прямо в палате госпиталя Святой Марии, едва только врач сказал, что угроза жизни миновала.

После восстановления Черепанов подал документы в архитектурную школу, расположенную в красивом французском городке Вильнёв-д’Аск. Там молодая семья прожила пять лет. Миша учился, а Леся работала офис-менеджером в небольшой туристической фирме в городе Лилль, расположенном по соседству. После получения диплома Черепанов устроился на должность дизайнера в довольно престижную компанию в Париже. Алеся уволилась из турфирмы в Лилле, легко нашла похожую должность в Париже, и вот уже год они снимали маленькую студию в центре Парижа, недалеко от острова Сите, живя очень спокойной жизнью. Супруги Черепановы поддерживали отношения только с родителями Алеси, которые время от времени прилетали к ним погостить, а так же с Ристердом, который, как и планировал, вернулся после окончания контракта к себе в деревню, где занял пост старосты и женился на Делме, родившей ему сына ещё до свадьбы.

Казалось, всё шло хорошо, но Алеся волновалась за Мишу. После полученного ранения Черепанов изменился. Исчезла его тяга к жизни, инициативность. Леся чувствовала, что Миша живёт не для себя, а для неё. Учёба, работа, переезд в Париж, ежегодный отдых с родителями жены - всего этого хотела Алеся. Миша словно подстраивался под её желания, не испытывая при этом никакого удовольствия от того, что делал. Ещё в архитектурной школе он стал тяготиться новыми знакомствами и обществом людей, вечера предпочитал проводить за рисованием. Оно, пожалуй, было единственным его увлечением кроме работы. Рисовал Миша странные сказочные сюжеты. Алесе нравились рисунки мужа. Она вешала их на стену возле кровати и могла часами рассматривать "экспозицию," как шутливо Черепанов называл завешенную рисунками стену...