Под землёй кто-то живёт

Глава 1. Дым сделок

Бумаги пахли пылью, дешевым клеем и деньгами. Настоящими деньгами. Таким запах бывает только у пачек купюр, пролежавших в сейфах десятилетья, но Виктор Сергеевич знал — у будущего богатства тот же самый, сладковатый запах.

Он сидел за массивным дубовым столом, его полноватая фигура казалась игрушечной в кресле, доставшемся ему от деда. На плечах лежало бежевое пальто. Последний подарок от его единственной любви, Марии. В нем он провожал ее в больницу, из которой она не вернулась. В нем же он хоронил ее. Пальто стало его второй кожей, саваном, в котором он продолжал жить, и доспехами, в котором шел сражаться с миром, отнявшим у нее жизнь.

Его пальцы, покрытые тонкой сетью морщин, нервно перебирали листы отчета. «Предварительная геолого-экономическая оценка месторождения «Озерное». Сухие столбцы цифр, графики, диаграммы. И итоговая, астрономическая сумма, от которой закружилась бы голова у любого, но не у него. Для него эта цифра была не абстракцией. Это была конкретная, измеримая величина. Величина, равная одной спасенной жизни. Жизни, которую уже не вернешь.

Уголки его губ поползли вверх, вытягивая на лице нечто, лишь отдаленно напоминающее улыбку. Это был оскал охотника, учуявшего добычу. Специалисты, готовившие отчет, уже получили свою долю и исчезли. Их рты были куплены, их молчание — похоронено в швейцарских банках. Теперь эти знания должны были стать его личной библией, его Евангелием от Золотого Тельца.

Он взял массивную пепельницу из черного обсидиана, поднес первый лист к пламени зажигалки. Огонь жадно лизнул бумагу, почерневший край пополз вверх, пожирая цифры, прогнозы, надежды. Виктор бросил горящий клочок в пепельницу и принялся за следующий.

Вскоре в кабинете стоял едкий дым. Он вился клубами, окутывая фигуру Виктора, искажая его черты. В танцующих тенях, отбрасываемых дрожащим пламенем на стенах, из его седой головы проступали рога, а нервная улыбка превращалась в дьявольскую гримасу. Он был дьяволом, сжигающим райский сад ради одного-единственного запретного плода — возможности повернуть время вспять.

Кашель вырвал его из транса. Резкий, лающий, точно эхо того кашля, что годами раздирал легкие Марии. Он резко встал, смахнув пепел с пальто, и потушил огонь. Дым рассеялся, дьявол исчез, оставив после себя лишь уставшего мужчину с трясущимися руками.

Он вышел из кабинета, застегивая пальто на ходу. В приемной его замедлила секретарша, бледная девица с папкой в руках.

—Виктор Сергеевич, подписать срочные бумаги на оплату…

Он не слышал.В ушах стоял кашель увядшей любви, что не может покинуть его сердце.

—Виктор Сергеевич?

—Отстань! — его голос прозвучал как удар хлыста. Девушка отпрянула. — Все платежи! Все! Заморозить! Ни копейки, пока я не вернусь! Понятно?

Он не стал ждать ответа, грубо расталкивая двойную стеклянную дверь. В коридоре молодой инженер, Карпов, неудачно подвернулся под руку, выронив планшет с чертежами.

—Извините, Виктор Сергеевич, я…

—Ты что, по мне ходить решил?! — взревел Виктор, его лицо исказилось, налившись кровью. Он наклонился, встав вплотную к бледному как полотно подчиненному. — Ты знаешь, сколько каждая секунда моя стоит? Знаешь?! Из-за таких, как ты, всё рушится! В мусорку всё летит!

Он говорил истерично,бессвязно, его глаза бегали. Карпов замер, не в силах вымолвить слово. Виктор тяжело задышал, потом резко выпрямился, отшатнулся и, не сказав больше ни слова, зашагал прочь, к выходу. Приступ прошел так же внезапно, как и начался, оставив после себя ледяную пустоту.

Он набрал номер в лифте. Номер мэра.

—Георгий, — произнес он, и его голос был хриплым от дыма и крика. — Встреча. У тебя. Через двадцать минут.

На другом конце провода послышался густой, сочный бас, всегда звучавший так, будто его хозяин только что поделил мир и остался доволен результатом.

—Виктор Сергеевич? Уже еду. Жду. Вискарик столетний достану?

—Доставай, — бросил Виктор и положил трубку.

Его «Буханка», темно-синяя, с потертостями на кузове, но которую он никогда не променяет, ведь эту машину он выбирал с Марией. Автомобиль завелся с первого раза, будто чувствуя атмосферу момента. Он выехал за ворота и нырнул в Аллею Скорби. Так ее называли в городе. Старые, полузасохшие дубы, сплетенные кронами, наглухо перекрывали свет, превращая дорогу в вечный, непроглядный тоннель. Фары выхватывали из тьмы лишь куски разбитого асфальта да убегающую вдаль белую полосу. Ему всегда казалось, что это дорога в ад. Сегодня он ехал по ней, чтобы этот ад окончательно оплатить.

Дом Георгия стоял на отшибе, нелепый, вычурный особняк в стиле «новорусского ренессанса» с колоннами и позолотой. Хозяин встретил его на пороге. Георгий был высоким, широкоплечим, его рыжие волосы, словно живое пламя, пылали даже в тусклом свете прихожей. Он был эксцентричен, алчен и обладал такой бодростью, что рядом с ним все остальные казались блеклыми тенями, неудачными копиями.

— Виктор. Входи, проходи. — Георгий похлопал его по плечу, его рука была тяжелой и властной. — Что-то ты видок свой побледневший не поправил. Опять на подчиненных рычал?

Они прошли в кабинет, где в бокалах уже ждал виски, разлившийся по комнате терпкий, дубовый аромат. Сто лет выдержки. Возраст, который Мария не увидит.

— Ну, показывай своего джинна из бутылки, — усмехнулся Георгий, отхлебнув из бокала.

Виктор молча протянул ему единственную уцелевшую копию титульного листа отчета. Там не было цифр. Только название и логотип компании. Этого было достаточно.

Георгий свистнул. Его глаза, зеленые и пронзительные, блеснули.

—Озеро… Серьезно. Местные взвоют. Экологов своих натравит, этих… борцов за уточек.

—Уточек не будет, — плоским, безжизненным тоном сказал Виктор. — Не будет и озера.

Он изложил план. Коротко, без прикрас. Подкуп, фальсификация заключений о непригодности воды, «восстановительные» работы, которые на деле будут похожи на бомбардировку. Нужно было осушить, завалить, пробурить. Добраться до пещер. До того, что лежало под ними.