Под знаком хамелеона

Разбор полётов

В голове мельтешили бестолковые мысли, одна бредовее другой. Где у дракона кольцо, за которое надо дёрнуть, чтобы раскрылся парашют? Как же всё-таки звали моего тату-мастера — Мария или Марина? И кто будет поливать мой любимый филодендрон, если я сейчас разобьюсь в лепёшку?

Неудивительно, что у них тут напряжёнка с хамелеонами, если даже самые опытные носители так безалаберно обращаются с несчастными новорожденными!

А может, местные драконы летают на солнечных батареях, и поэтому в облаках механизм дал сбой?

Додумать эту гениальную мысль я не успела, потому что дракон вдруг как будто вспомнил, что у него имеются крылья, плавно выровнял курс и через несколько секунд совершил мягкую посадку на той же крыше, откуда мы взлетали.

Я с трудом разжала онемевшие пальцы, неловко сползла со спины ящера и, только почувствовав под ногами устойчивую поверхность, наконец, смогла говорить.

— Это что за фокусы?! — накинулась я на неудавшегося камикадзе. — Мы же чуть не разбились!

Крылатый наглец молчал, хмуро глядя на меня. Можно подумать, в случившемся была хоть капля моей вины! Заметив вышедшего нам навстречу взволнованного Тина, я с готовностью переключилась на него.

— Твой хвалёный дружок только что чуть не угробил меня! — сообщила я горе-хранителю. — И себя заодно.

Мальчишка вопросительно взглянул на дракона, но тот только печально опустил взгляд и развёл крыльями, словно извиняясь.

— Вы как хотите, а мне это всё надоело, — я обошла задумчиво замершего посреди взлётно-посадочной площадки Тина и решительно направилась к выходу с крыши. — И я сейчас же иду домой.

Знакомый мрачный коридор, спиралью огибающий храм изнутри.

— Постойте, Анастасия! — Тин догнал меня у дверей “тронного зала” и, несмотря на почтительный тон, совершенно бесцеремонно запихнул в комнату. — Вы не можете сейчас уйти. Мы ещё не нашли ваших родителей, да и гости уже почти собрались.

— Какие ещё гости? — устало возмутилась я, плюхнувшись на кровать. Кресло-трон, хоть и было опробовано в момент моего появления здесь, казалось слишком претенциозным для меня. — Я никого не приглашала.

— Вам и не нужно было, я всё сделал сам, — любезно пояснил Тин. — Двенадцать носителей прибудут сегодня в храм Великого Хамелеона, чтобы засвидетельствовать своё почтение новорожденному носителю знака.

— Да никакая я не новорожденная, неужели не видно?! — ощетинилась я. Глупая игра явно затянулась и, учитывая недавние технические неполадки в процессе, казалось бы, безобидной воздушной прогулки, принимала опасный для меня оборот. — Посмотри: я хожу, разговариваю, выгляжу, в конце концов, как взрослый человек! А если нечто выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка, то вряд ли это хамелеон!

Ненавижу, когда на меня смотрят так, словно я сморозила какую-то глупость!

Тин-Энфис снисходительно улыбнулся, присел рядом со мной и принялся терпеливо разъяснять мне прописные истины этого странного мира. По его словам выходило, что даже только что родившийся носитель хамелеоньей магии может запросто принять любой облик. Понятное дело, что такое превращение он совершает неосознанно и уж тем более не ради маскировки или достижения каких-либо других целей, а спонтанно, просто под влиянием сильных эмоций. Например, я от резкого прилива магических сил могла нечаянно скопировать облик своей матери, какой я увидела её, едва появившись на свет. Ага, подходящий прикид для роженицы — серебристый топ на тонких бретельках и обтягивающие “рваные” джинсы.

— Хорошо. Допустим, я и вправду новорожденная. Где же тогда мои родители? — не сдавалась я. — Ладно, папе не обязательно присутствовать рядом в момент родов, но мама-то точно должна быть где-то поблизости!

— Лучшие маги всего мира сейчас занимаются этим вопросом, — спокойно ответил Тин. — Роды могли пройти где угодно, но как только Великий Хамелеон выбрал вас своим преемником и отметил знаком, вы сразу перенеслись в его храм.

Угу. Перенеслась, значит. Спрашивать, каким образом, думаю, не имеет смысла. Наверняка магическим, каким же ещё!

— Ладно, с обликом, будем считать, разобрались. А что насчёт умения говорить и поведения в целом? Почему я не лежу на спинке, пуская слюни и забавно дёргая ручками и ножками, а вполне самостоятельно передвигаюсь и общаюсь с тобой?

Улыбка Тина стала ещё шире. Да что я опять такого смешного сказала?!

— Насчёт самостоятельности я бы поспорил, — нахально заявил мальчишка. — С момента нашего знакомства вы ни на шаг не отпускали меня от себя, вероятно, принимая за маму, и постоянно просили есть. Вполне обычное поведение для младенца, вы не находите?

— Кстати, по поводу еды, — я сделала вид, что не заметила подкола. — Ты, кажется, говорил, что у дракона была какая-то идея на этот счёт? Или она заключалась в том, чтобы напугать меня до смерти и тем самым отвлечь от мыслей о хлебе насущном?

— Не совсем. Напугать — да, но результат должен был быть другим, — Тин, похоже, смутился. — Мы надеялись, что всплеск эмоций вызовет ещё одно неконтролируемое превращение. Вы могли бы обратиться драконом или же вернуться в свой первозданный вид.

Очевидно, после этих слов на моём лице отразились совсем не те эмоции, на которые рассчитывал мальчишка. Решив, что недостаточно ясно выразился, он пустился в пространные рассуждения:

— Понимаете, новорожденным хамелеонам очень вредно долго находиться в чужом теле. А каждое следующее перевоплощение даётся им гораздо легче, и этот процесс становится всё более управляемым для носителя…

— Да уж, отличная идея! — прервала я поток бессмысленных оправданий. — А что, если бы у вас получилось? Как бы я в этом “первозданном виде” пережила свободное падение с высоты в тысячу метров?

— Поверьте, дракон полностью контролировал ситуацию! Он бы тотчас же подхватил вас и бережно доставил в храм! А уж позаботиться о младенце в месте его силы я бы смог.