Под знаком Меркурия.

Истина в вине.

Когда Гриша пришёл к Жене, сложно было проигнорировать упадническое настроение парня.

- Что случилось? – Женя протёрла тряпкой очищенные от масла кисти. – Не устраивают изначальные штрихи? – она понимала, что дело не в портрете, только вот напрямую почему-то о причине плохого настроения спросить не смела.

- Нравятся, очень нравятся, - попытался улыбнуться Гриша, вышло неправдоподобно. – Я пойду, - Женя вряд ли бы стала говорить с ним о чём-то, а он не в том духе, чтобы изощряться, пытаясь с ней подружиться. В другой раз, не сегодня.

- У меня в холодильнике есть вино. Откроешь? – Женя положила кисточки на законное место, подсыхать.

- Хочешь выпить? – ему не сложно откупорить бутылку.

- Ты тоже хочешь, идём на кухню.

Гриша прошёл мимо галереи на кухню, не менее уютную и минималистичную, но в белых апартаментах преобладало больше тёмно-коричневого оттенка с листьями зелени цветов. Будто дача в Шотландии. На небольшом холодильнике магнитики с разными зверятами, фотографиями родителей, на одной они с огромной тыквой, которая по урожаю превзошла все остальные. На другой: на море. Но все мини-фотографии без Жени, Гриша ещё нигде не заметил фотографию или изображение девушки. Как и не упустил из внимания закрытую дверь по правую сторону коридора с ванной, видимо, там и находилась обитель художницы.

- Возьми штопор в гарнитуре, - Женя открыла холодильник, лишив запасы красного полусладкого.

Гриша без проблем нашёл штопор, а затем принялся откупоривать винный напиток.

- Бокалы во втором шкафу от окна, - вскоре и бокалы оказались на столе, как и лёгкие закуски десерта с кусочками сыра. – Другого нет, готовить сегодня лень.

Гриша разлил вино по бокалам, присев за деревянный стол, кольца жизни которого гипнотизировали в неизвестной спирали бытия. Ему нравился дизайн, словно в самом деле где-то в Шире: зелень, натуральное дерево, обрывки крафтовой бумаги, холсты.

- За что будем пить?

- Обязательно за что-то пить? – сдвинула бровки Женя, держа в руках бокал с содержимым гранатового цвета.

- Так полагается.

- За правду, - Женя вытянула руку, бокалы соприкоснулись в хрустальном звоне.
Пара глотков, приятное тепло разлилось от губ по груди.

- Теперь я жду правды, - зелёные глаза пристально смотрели в глаза цвета индиго.

Гриша глубоко вдохнул, а затем полностью допил вино.

- Ничего особенного, - крепкие плечи приподнялись. – О чём рассказывать? О том, что моя девушка решила сделать перерыв, а я понял, что единственное действие оказалось ничем? Я не любил её. Ты была права во всём. Мои родители сказали, что всё впереди, а я думаю, что они не понимают меня и никогда не поймут. Что моя проблема глобальна? Бывает и глобальнее, верно? Но что мне до глобальности чужих проблем, если их не изменить? А точнее, я не хочу решать чужие проблемы. Я эгоист. Самый обычный типичный эгоист. Раньше всё было понятно и решаемо, сейчас же, я запутался. Ничего не понимаю и не хочу понимать. Следовать по инерции, просто по законам физики и хаотичного движения – будь что будет. Назови меня тупым, и я соглашусь с тобой, - Гриша провёл большим пальцем над бровью, на секунду зацепившись вниманием за молочную кофточку Жени, очередной стиль хиппи, вышитые на воротничке ромбы, а на одном из ромбиков несколько капель от краски, как и на участке открытой шеи. – Теперь твоя правда.

Женя обвела взглядом полукруг от стола к стене, а затем осушила до дна бокал, облизнув губы.

- История ещё одной тупицы, будоражащая кровь, - проговорила с усмешкой и сарказмом, протянув бокал, когда Гриша подхватил бутылку, заполняя пустоту. – Мне было девятнадцать, когда я впервые влюбилась. Любовь была для меня всем – она вдохновение, она движение всему, мотивация, путеводная звезда. Пятый элемент, созидающий нечто непостижимое, но доступное для людей. На самом деле мне показалось, что я влюбилась: чувства вспыхнули ложным огоньком, особо и не различишь. Плацебо. И как понять их истину, если никогда не знал о настоящей любви? Это миф. Мы верим в выдуманные сказки, ведь история представлена настолько красочно, настолько задевает каждую струнку души, что сложно усомниться в правдивости. А понимаешь голую правду только тогда, когда чего-то по-настоящему лишишься. Я лишилась ног, и ненавижу сны, в которых вижу себя ту: наивную и глупую. Когда узнала, что меня лишь использовали, для разнообразия, не знаю для чего, но точно не любили, я как дура побежала к железной дороге. Состояние аффекта, направленный на себя, главное скорее избавиться от удушающего чувства, словно если не сделать, то задохнешься в смертельных муках. О никчёмные позывы, не ведающие о настоящих муках. Бурные фантазии невинного сердца. Я стояла на железной дороге и смотрела как на меня мчит поезд, так далеко, но так скоро к заветному, не искреннему, наверное хотела, чтобы пожалели, чтобы кто-нибудь со стороны спас, как Супермен. Дура, в общем. А потом поняла, что я сама себя должна спасти, единственная кто отвечает за жизнь, за судьбу, за всю личную Вселенную – Я! И перед глазами не всё прожитое промчалось, а наоборот, то, что со мной должно было произойти, где я счастлива. Осознала, всё - с дороги сойти только, поезд ещё далеко, пару шагов до спасения. Стопа застряла между рельсами. Будто в неё кто-то вцепился и тянул туда, вниз, вниз… А поезд уже здесь, во все уши гудок. Темнота. Просыпаюсь, а ниже колена ничего. Обрубки. Стоила ли всего моя любовь этого? Нет.

Женя поправила светло-вафельный плед на ногах.

- Он знал об этом?

- Да, узнал. Жуткая история разворачивалась ещё хуже, чем начиналась. Нам пришлось переехать, а что с ним – понятия не имею. Точнее, не интересовалась. Он иногда пытается пообщаться, только зачем сдалось его общение? Мне плевать, - Женя осушила ещё один бокал, смочив горло. – Урок жизни получила, только зачем все эти выводы и опыт? Покрутить ими в воздухе, как невидимой наградой? Смысл? С хорошими девочками ничего хорошего не происходит, вот каков итог. Даже судьба поблажку не сделала, а могла бы. Значит, нет никакой судьбы, мы сами вершим свою жизнь, поэтому надо быть предельно внимательным и сильно любить себя. Себя! А не кого-то. Почему родители раньше не привили столь простую истину? Сейчас я лишь наказание для себя и для родителей, которые смотрят мне в глаза и задают один вопрос: зачем?

- Но это ведь не конец. В чём-то смысл есть?

- Ты хочешь сказать, что всё впереди? – Женя усмехнулась. – Может мне повторить то, что ты высказал несколько минут назад?

- Всё сплошной мрак? Но ты сказала, что наша судьба в наших руках, значит…

- У меня нет сердца, чтобы кого-то любить. А разве ты не убедился, что жизнь посмеивается над нами? Над тобой она недостаточно посмеялась, раз не понимаешь всей сути? Мой смысл жизни заключался в любви, она подвела. А в чём твой смысл? У нас остаются родители, мы только им нужны. Точнее у меня, у тебя может всё измениться. Твори свою судьбу, флаг тебе в руки, а мне остается «радовать» родителей, потому что вот это,- Женя приоткрыла одну ногу, показав завязанный обрубок ноги в специальный согревающий чулок, - уродство и никчёмность.

Резкий поток крови ударил по вискам и в лоб Гриши, дезориентировав в пространстве, когда его глаза замерли на покалеченной ноге. То ли что-то с вином не то, то ли с ним неладное. Сердце быстро забилось, пуская по венам кровь в ускоренном темпе, отчего поднялась температура, несколько капелек пота проявились на лбу в мгновение.

Женя скрыла ногу под пледом, не заметив волнительное состояние собеседника. Казалось, что ему стало душно и только.

- Я кажется переборщил… - какая-то неловкость, слишком многое узнал, а может и увидел. Гриша не понял, но ему срочно требовалось на свежий воздух.

- Что ты пил в тот вечер?

- Коньяк… Я особо не пью, потому что плаваю… - ладонью вытер пот со лба, сердце продолжало колотиться, выбивая из колеи. Что-то не так, но не понимал что именно.

- Ты как-то покраснел, тебе плохо? – Женя разволновалась, может не стоило его поить?

- Мне нужно выйти… Подышать… - Гриша вскочил с места и быстрыми шагами направился на улицу, в прохладный вечер влажного сентября.

Стоя под козырьком подъезда, он дышал спокойнее, кислород приводил в чувства. Ничего не понятно, но будто адреналином, словно что-то постороннее ввели, и оно активировалось в организме, приживалось, встряхнув хорошенько то, что уже фундаментально было заложено.

- Ты как? – Женя посмотрела на высокую фигуру Гриши, прижатую к кирпичной стене.

- Нормально, - он посмотрел лишь секунду на Женю и сразу же перевёл взгляд на фонарь. – Мне нельзя алкоголь…

- Можешь остаться у меня, если тебе совсем тяжко.

- Нет! – вырвалось резко, несдержанно, но потом добавил мягче: – Спасибо, не хочу тебя стеснять. Спасибо…

- Да не за что, - Женя не знала, что и думать: то ли не стоило его поить, то ли рассказывать историю о себе, то ли будоражить сознание культяпкой? Что именно его лишило баланса?

- Когда мне можно будет прийти? - нет, он не хотел создавать вид, будто она напугала своей историей, дело не в этом.

- Стоит ли?

Гриша посмотрел краем глаза на Женю, она снова лишена чувств и искренности, конечно, его поведение вызывало странные подозрения. Он и сам это понимал, только не хотел подтверждать, потому что всё не так.

- Когда? – настоял, но легче.

- Когда захочешь, - ответ вышел сухим.

- Извини, мне нужно идти, - не оборачиваясь, парень поспешил прочь. – Доброй ночи!

- Доброй, - Женя не стала смотреть ему в спину, просто развернулась и поехала в квартиру. Главное, чтобы целым дошёл до дома. А хотя, чего переживать, не маленький.
____

Сердце Гриши колотилось по-прежнему. Когда вошёл в дом, то поспешил в ванную, снимая скорее одежду. Всё его тело горело, превратившись в один сплошной пульсар.

- Да что такое? - пальцы дрожали, скорее включая ледяную воду. Такой жар не мучил его даже при ангине в детстве, когда дошло до госпитализации. Голова шла кругом, но сознание не мутнело. Тело существовало своей жизнью, нарушив прежнюю гармонию.

- Да какого… - Гриша упёрся рукой в стену ванной, смахивая в голове спутанные мысли, будто это бы ему помогло выкинуть картину, которая стояла перед глазами.

- Сынок, это ты пришёл? – голос матери как спасение.

Всё, он начал приходить в себя. Ледяная вода оказалась слишком болезненной, в отличие от пары секунд назад.
Вскоре он отошёл, судорожно выдохнув и отключив воду.
Дрожавшие пальцы зачесали волосы назад. Сердце забилось, как и прежде, в привычный такт.

Отпустило.