Под знаком западной звезды

2

День испытания запомнился странно: полустертыми фрагментами. Может быть, виной тому была неполная сосредоточенность на испытании. Как будто оно, видимое раньше главнейшим событием в жизни девушки, внезапно потускнело. Отошло на второй план, утратило свое исключительное значение. Испытание мудрейшая прошла легко, словно на одном дыхании. Она больше никогда не думала: «Что будет, если я не смогу?». А ведь ночь перед испытанием была полна сомнений и тяжелых дум.

Ночь перед испытанием молоденькая дочь Авалона должна была провести в одиночестве, в размышлениях и бодрствовании. Девушку больше всего интересовало, как сестры узнают, бодрствовала она или нет (молодой ее организм был силен, и бессонная ночь еще никак не сказывалась ни на внешнем виде, ни на настроении, ни на способности мыслить).

Вопросы, касающиеся бодрствования, отпали у молоденькой послушницы, как только ее привели в тот укромный уголок священной рощи, где ей предстояло оставаться одной до утра. Величие природы не внушало спокойствия и мыслей о сне. Более того, мысль о том, что ей предстоит остаться здесь, в одиночестве, показалась девушке жутковатой. Где уж ей решиться сомкнуть глаза и погрузиться в сон?

После того, как сопровождающие ее сестры ушли, девушка устроилась под большим развесистым дубом и осторожно огляделась. Этот уголок священной рощи вряд ли казался радостным и гостеприимным даже днем, что уж говорить о ночи? Должно быть, сестры специально приберегали этот мрачный уголок для испытания душ и сердец послушниц. И она должна пройти это испытание. Непременно должна.

Ночь еще не вошла полностью в свои права, но солнце неуклонно катилось на запад. Девушка сжалась в клубочек под дубом, чувствуя себя одинокой и покинутой, несмотря на защиту такого большого, мощного дерева. Может быть, причина была в том, что дубовая крона нависала над девушкой.

Она невольно представила себе это место, когда ночь полностью завладеет миром, когда совсем не останется проблесков дневного света, и ей становилось все более и более неуютно. Было лето, и для тепла на девушке надет был лишь легкий плащ, впрочем, вполне способный предохранить от легкого ночного холодка. В этот самый плащ девушка и завернулась как можно тщательней, оставив наружу лишь лицо, провожая сожалеющим взглядом закат, и в то же время не понимая, – почему ей так страшно, ведь она никогда прежде не боялась наступления ночи, напротив, ночь была любезна ее сердцу.

Но не эта ночь, ночь испытания. Зашло солнце, и поднялся легкий ветер. Зашелестел в кронах, засвистел тихонько, как будто предупреждая об опасности. Видимо, именно поднявшийся ветер был виной легкой дрожи, охватившей девушку. Хотя, на самом деле, холоднее не стало. Стало страшнее… отчего-то. Причины этого страха девушка не понимала.

А потом все время стала занимать борьба со страхом. Той, кто выбирает путь Авалона, страх неприличен. Так учили ее сестры, и так она чувствовала сама. Но чтобы побороть страх, нужно сначала почувствовать его, дойти от его меры до его границы. Так вот для чего служила ночь испытания?! Научиться бороться со страхом, или сойти с пути, поняв, что путь Авалона тернист, и мало силы, чтобы идти им!

Мысли о страхе слегка отвлекали девушку от окружающей реальности. Но тем резче и болезненнее было ее возвращение в этот мир, когда до ее слуха донеслись слова:

– Так, так, так… Кто это сидит тут, и дрожит, как заяц?

Девушка подпрыгнула на месте, и подняла темные, полные панического ужаса глаза в направлении голоса. Это был совсем юный мужчина, одетый в серое и зеленое, с рыжеватыми волосами и глазами яркими, как две звезды. Девушка улыбнулась. У этих глаз не было возраста. Она уже догадывалась, кто может прийти ночью в этот затерянный уголок священной рощи. Но юность и извечное женское любопытство брали свое:

– Ты кто?

– Ты не знаешь, кто я? – улыбнулся он лукаво. – В самом деле?

Девушка вздохнула. Дочери Авалона ни к лицу ложь:

– Ты – добрый.

Добрый, сосед, справедливый… Какая разница, как его назвать. Он кивнул:

– Да. А кто ты?

– Я – будущая сестра Авалона.

– Будущая? И как далеко это будущее?

– Завтра, если я выдержу все испытания. – голос ее предательски дрогнул.

– А если нет? – весь вид его выражал неудержимый смех, и девушка почувствовала легкий гнев за то, что он смеется, говоря о таких серьезных для нее вещах.

– Тогда – никогда.

– Чего ты боишься? Того, что не выдержишь испытания? Или тебя страшит ночной лес?

Девушка задумалась. Ночной лес – это, может, и страшно, но ничто перед страхом быть отвергнутой Авалоном.

– Я боюсь испытания. – честно созналась она. Он кивнул:

– Хорошо.

– Почему?

– Если ты не боишься леса, а я – его часть, то ты и меня не боишься. Это приятно!

– А почему я должна тебя бояться? – спросила Девушка. Он улыбнулся и спросил полунаивно, полуобидчиво:

– А почему другие нас боятся?

Девушка задумалась. Она вспомнила, что рассказывали матери: о том, как простые люди боятся справедливых, потому что те ближе к богам («Свита богов, которые помогают и подсказывают нам»), а потому люди их не понимают и не стремятся понять. Если друиды стремятся понять своих богов, почему бы им ни стремиться понять добрых? Но простые люди… Простые люди – нет. Они не стремятся понять, они просто боятся того, что им не понятно.

– Потому что не понимают вас.

– А ты понимаешь? – девушке показалось, или в его голосе прозвучала насмешка? Она не обиделась на слова доброго, пожала плечами:

– Может, и нет. Но кто, как ни мы, хоть стремится вас понять? – поинтересовалась она. Добрый вздохнул, его улыбка померкла, морщинки появились вокруг глаз, и на миг он стал похож не на юношу, как вначале, а на очень древнего, очень усталого от жизни старика. Время для добрых течет по-другому. Радость делает их молодыми, а печаль – старыми.

– Никто. Потому что никому это не нужно. И потому что никто не желает себе лишних хлопот. А что может быть труднее, чем постичь то, что бесконечно далеко от тебя?