Под знаком западной звезды

8

Мудрейшая увидела его у ручья – жизнерадостное туманное облачко, быстро принимающее форму наикрасивейшего мужчины в богатых одеждах. Да, он был красив, так красив, что описать это просто не представлялось возможным, но эта холодная, застывшая красота не заставляла замирать сердце, от нее не захватывало дух, и на глазах не появлялись слезы. Он был просто… Очень красив.

Мудрейшая заговорила первой.

– Ты ведь не случайно показался мне сейчас клочком тумана, а, Советник?

– Конечно, нет. Мне незачем было приходить к тебе таким по-человечески соблазнительным. Ты в мире с собой, и мои советы тебе не нужны. А о том, что тебя по-настоящему беспокоит, я не могу сказать ничего убедительного. Но ты хотела увидеть меня во всем блеске моей соблазнительности, – и я показался. А на самом деле…

– А на самом деле для меня ты не больше, чем клочок тумана. – смело закончила за Советника мудрейшая. Она не удивлялась тому, что один из справедливых приходит и говорит с ней так, как будто они хорошо знакомы, и тому, что она понимает Советника едва ли не с полуслова. Мудрейшую уже больше ничего не удивляло после того, как справедливая спасла ей жизнь. Она смотрела в сияющее лицо Советника:

– Ты хотел поделиться со мной своей радостью?

Тот кивнул. Сейчас его лицо было совсем юным, хоть и по-прежнему холодно-прекрасным.

– С кем и поделиться радостью, как не с тобой? Помнишь меч, который должны были выковать кузнецы?

– Не помню. Я его не видела.

– Взгляни.

Советник извлек из ножен клинок. Его лицо лучилось довольством. Мудрейшая взглянула на клинок и содрогнулась: столько в этом мече было всего… страшного. Боль. Ужас. Скорбь. И все это – меч Советника. От справедливого не укрылось содрогание мудрейшей. Он бережно убрал меч в ножны:

– Я не хотел причинить тебе боль, только поделиться радостью.

– Я не могу радоваться, когда у тебя в руках оказалось такое. Прости. – мудрейшая повела плечами. Советник рассмеялся:

– Твои слова меня нисколько не обидели. Но раз уж ты поняла, какая сила оказывается порой в наших руках, подумай: не лучше ли нам и людям не сближаться? – он требовательно смотрел в глаза мудрейшей и ждал ответа. Мудрейшая содрогалась и ежилась под его чистым взглядом, но ее бессердечие не позволяло признать правоту Советника. Потому что признать ее – значило не оставить себе в жизни никакой надежды. Умереть. А умереть – значит, просто так отдать жизнь, спасенную справедливой…

– Я подумаю. – пробормотала мудрейшая и отвела глаза. А когда подняла их на Советника снова, – его уже не было. Он исчез. Растворился в нигде.



Отредактировано: 01.12.2021





Понравилась книга?
Отложите ее в библиотеку, чтобы не потерять