Под звуки бубенцов

Эпилог

Вите, а вернее, Виктору Вячеславовичу было всего тридцать три года, когда смерть настигла его в парке под уродливым деревом. Единственным, что этой весной не зацвело. Оно смотрелось корявым скелетом среди молодой зелёной листвы, стоявших поодаль собратьев, пугая своим видом прохожих.

Бубенчики на новой красной ленте печально бренчали на ветру, словно досадовали на человека, мирно лежавшего сейчас внизу.

***

Спи, сыночек мой прекрасный, баюшки-баю.

Тихо смотрит месяц ясный в колыбель твою.

Стану сказывать я сказки, песенку спою;

Ты ж дремли, закрывши глазки, баюшки-баю…[1]

Аля сидела под деревом, чья крона терялась в кромешном мраке. Слова тонули в окружающей тишине. В такт им звонили бубенчики. Их звук вспыхивал ярким светом и расходился волной, теряясь в тёмной пустоте.

Спи, мой ангел, тихо, сладко, баюшки-баю…

Аля нараспев снова и снова повторяла строчки не то песни, не то стихов. Одной рукой она гладила спину трёхлетнего Витьки, который тихо спал, положив голову на мамины колени. Другой же расправляла вихры на его голове.

Сколько горьких слез украдкой я в ту ночь пролью!..

Стану думать, что скучаешь ты в чужом краю...

Спи ж, пока забот не знаешь, баюшки-баю.

[1] «Колыбельная» М.Ю. Лермонтова